Читать книгу - "Люди Войн Алой и Белой Розы - Андрей Геннадьевич Праздников"

п. Сумма, которую внесли эти 6 братств, составила 2561 ф. 13 ш. 4 п. И так все оставшиеся ремесла внесли 1438 ф. 6 ш. 8 п.».

Затем в том же году лондонцы предоставили вторую беневоленцию в 2 тыс. фунтов[1095]. В шестой год правления (1490–1491) Генрих VII получил беневоленцию, при этом «большинство олдерменов пожаловало по 200 ф. И некоторые общинники — по 100 ф., и остальные — по своей доброй воле, так что королю гражданами Сити была пожалована сумма в 9682 ф. 17 ш. 4 п.»[1096].

Скрупулезная запись денежных сумм является одной из характерных особенностей именно городских хроник. И она же свидетельствует о том, что, несмотря на смены правителей и династий, отношения между городами и их лордами-королями в финансовой сфере оставались неизменными. Примерно то же самое можно сказать и относительно другого направления «городской» политики английских королей — предоставления хартий.

Пожалование хартий должно было частично компенсировать недовольство финансовой политикой. По словам профессора Питера Кларка, в правление Ричарда III, нуждавшегося в расширении своей политической поддержки, произошла «вспышка новых хартий» для городов[1097], хотя немало их было пожаловано и Генрихом VI, и Эдуардом IV, и Генрихом VII. По содержанию в хартиях можно выделить несколько групп прав и привилегий, получаемых городами.

1. Самое высокое положение, на которое мог рассчитывать город, — получение статуса графства. В рассматриваемый период они были предоставлены четырем центрам: Саутгемптону и Портсмуту (они стали одним городом-графством в 1447 г.)[1098], Ковентри в 1451 г.[1099] и Скарборо в 1484 г. (право предоставил Ричард III, но его отменил в следующем году Генрих VII)[1100].

2. Целому ряду городов удалось получить или расширить права самоуправления (Лондон в 1462, 1463, 1478, 1485 гг.[1101], Шрусбери в 1444 г.[1102], Норидж в 1452 г., Херефорд в 1457 г.[1103], Нортхэмптон в 1459 г.[1104], Лестер в 1462 г.[1105] и другие города).

3. Наиболее часто встречается в хартиях снижение фирмы — суммы, ежегодно выплачиваемой городом в казну (Честер в 1445, 1461, 1472, 1484 гг. и в правление Генриха VII[1106], Ноттингем в 1462 г.[1107], Нортхэмптон в 1468, 1472, 1484 гг.[1108], Кембридж в 1483 г.[1109], Шрусбери в 1485 г.[1110]), а также другие финансовые льготы (Лестер в 1462 и 1484 гг.[1111], Йорк в 1464 г.[1112], Саутгемптон в 1480 г.[1113], Гулль в 1484[1114]).

На личие хартий не всегда приводило к их полной реализации. Бывали случаи, когда королевские привилегии нарушались лордами — региональными лидерами. В 1461–1462 гг. мэр, бэйлиф и общины Экзетера обратились с петицией к Эдуарду IV, желая восстановить их права и юрисдикцию в пригороде Уэстгейт, которые были нарушены графами Девона[1115]. Последствия этого обращения не установлены, но кажется, что горожане неслучайно выбрали момент для обращения к королю. При Таутоне Томас Кортни граф Девон сражался на стороне Ланкастеров, его взяли в плен после битвы и казнили, а наследников лишили прав парламентским актом в 1461 г. Таким образом, в сложившейся ситуации у горожан были наиболее благоприятные шансы добиться положительного результата.

Предоставление хартий нередко происходило во время визитов королей и лордов в города. Эти визиты сопровождались торжествами, театрализованными представлениями и предоставлением денежных сумм, яств и вин королям и членам их свиты, что с большой точностью и детализацией зафиксировано в бумагах муниципальных архивов. Визиты королевских особ и лордов в города способствовали развитию личных связей между представителями двух сословий. Причем они не ограничивались кратковременными контактами.

Имеются факты, свидетельствующие о том, что в городах получили распространение те же вассально-сеньориальные связи, относимые к проявлениям так называемого «бастардного феодализма». Например, 20 мая 1449 г. королева Маргарита направила письмо в Лестер, который являлся частью ее приданого. Королеву возмутило то, что некоторые люди в городе носят ливреи виконта Бомона, сэра Эдуарда Грея барона Феррерса Гроби и некоторых других лиц. Из письма следует, что люди барона Феррерса каким-то образом угрожали жителям города. Барон Феррерс и его слуги охотились во владениях Лестера и причинили им ущерб. Королева требовала, чтобы барон Феррерс заплатил 100 марок и чтобы «названный лорд не предоставлял никаких одежд или ливрей никому из живущих в этом нашем владении»[1116]. Именно предоставление ливрейных одежд было в то время символическим проявлением вассальной зависимости и включения в свиту лорда.

Отдельные горожане могли состоять в свитах лордов, как представители лондонской купеческой династии Сели, входившие в окружение Джона Уэстона, приора ордена иоаннитов в Англии, а также Генри Буршье графа Эссекса[1117], или лондонский купец Джон Раш, которого лишили прав за участие в мятеже в Брекноке, где он находился 18 октября 1483 г. вместе с герцогом Бакингемом[1118], или Николас Ланкастер, городской клерк Йорка в 1477–1480 гг., ставший затем членом домохозяйства Ричарда III[1119]. Сохраняя преданность лордам, они подвергали себя порой серьезной опасности, в которой тогда оказывались и упорные сторонники той или иной династии из числа среднего и мелкого дворянства.

Когда в 1457 г. Генрих VI потребовал от жителей Ньюбури денег, они ему отказали на том основании, что их лордом являлся герцог Йорк[1120]. Эта преданность дорого обошлась жителям. В 1460 г., когда герцог Йорк находился в Ирландии (куда он бежал после поражения при Ладлоу), «граф Уилтшир, казначей Англии, лорд Скэйлз и лорд Хангерфорд, имея королевское поручение, пошли в город Ньюбури, который принадлежал герцогу Йорку, и там провели расследование по поводу всех тех, кто в любом виде проявил расположение, благосклонность или дружбу к упомянутому герцогу или к любому из его [сторонников]. В результате некоторые были признаны виновными, были протащены, повешены и четвертованы, а у всех других людей вышеупомянутого города было уничтожено все их добро»[1121].

Горожане порой имели не только вассальные и личные связи с представителями знати, но состояли с ними в родстве, и таких случаев встречается немало. Племянник лондонского мэра 1439 г. Стивена Брауна, Томас Браун, был казначеем двора при Генрихе VI, сторонником герцога Сомерсета и королевы Маргариты Анжуйской, а сын Томаса, Энтони Браун, — знаменосцем и королевским телохранителем при Генрихе VII[1122].

Ральф Ботлер барон Садели, лорд-казначей Англии (1443–1446), чемберлен (1441–1447) и стюарт (1447–1457), состоял в браке с Элизабет, вдовой мэра Лондона (1391–1392, 1404–1405) Джона Хенда[1123]; она являлась дочерью сэра Джона Норбури, лорда-казначея 1399–1401 гг. Мэр Лондона 1413–1414 гг. и 1423–1424 гг. Уильям Кроумер был женат на Маргарите, дочери сэра Томаса Скуири из Вестерхэма в Кенте[1124]; их сын Уильям, шериф Кента в 1449–1450 гг.,