Читать книгу - "Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс"

слов взяла мой член в свою прохладную ладонь. — Просто уже кайфуй, чемпион.

Прежде чем я успел что-либо сказать, её язык скользнул по головке, быстрый и ловкий, а затем она без колебаний взяла его полностью в рот, начав ритмично и умело сосать. Я резко вдохнул, мои колени чуть не подкосились.

В этот момент Лана прижалась ко мне сзади, обняла за шею и прошептала прямо в ухо, пока её подруга работала ртом:

— Роберт, можно.

Её слова были не вопросом, а разрешением. Приказом. Моя левая рука сама потянулась к её упругой попке и схватила её, сжимая мягкую плоть пальцами. Правая рука нашла её грудь, сначала одну, затем другую, грубо мня и перебирая твердеющие соски сквозь влажную от душа кожу.

Лана застонала, её дыхание стало прерывистым.

— Тебе… ах… моя подруга сосёт… — она выдохнула, её рука скользнула между её собственных ног. — Как тебе не стыдно, изменщик…

Но в её голосе не было ни капли злости или ревности. Была лишь плохо скрываемая гордость, власть и странное, извращённое возбуждение от всего происходящего. Я стоял, зажатый между двумя огнями — пламенным ртом Тани и жаром тела Ланы, — и моё тело отзывалось на это безумие с подавляющей, животной силой.

— Таня, я сейчас… — я только успел выдохнуть, и моё тело напряглось в кульминации. Таня не отстранилась. Наоборот, её пальцы сжали основание члена, а губы плотнее обхватили его, помогая мне полностью выпустить всё напряжение, каждый толчок, принимая его глубоко в себя. Лана в это время прижалась ко мне, её губы нашли мои в жгучем, влажном поцелуе, поглощая мой стон.

Когда пульсация стихла, Таня медленно отпустила меня и, не говоря ни слова, направилась в ванную. Лана тут же опустилась на колени передо мной и взяла мой всё ещё чувствительный член в рот. Её язык ловко скользил по коже, а потом она вдруг вынула его, посмотрела на меня снизу вверх и прошептала с хитрой улыбкой:

— От тебя пахнет… другой.

Вскоре Таня вышла из ванной, капли воды стекали по её обнажённому телу. Лана, словно отвечая на этот безмолвный вызов, резко встала, повернулась ко мне спиной и наклонилась, упёршись руками в край кровати. Она широко раздвинула ноги, обнажая свою уже мокрую, готовую киску.

Я подошёл сзади, сжал её упругие ягодицы и без промедления вошёл в неё. Но едва я сделал пару ритмичных движений, как её тело затряслось в мощном, стремительном оргазме. Она с криком выпрямилась, выскользнув из меня, и, скрючившись от наслаждения, опустилась на пол.

— Ах… прости, — выдохнула она, дрожа.

Таня, воспользовавшись моментом, тут же подошла ко мне. Она ловко запрыгнула, обвив мою талию ногами, а руками обхватив мою шею. Я инстинктивно направил свой член в неё, и она, легко как перышко, начала насаживаться на меня. Я держал её за ягодицы, помогая ей двигаться вверх-вниз, поражаясь её невесомости.

Лана, сидя на полу, смотрела на нас затуманенным, полным желания взглядом. Её рука блуждала между её собственных ног.

Что-то переключилось во мне. Я замедлил движения, вошёл в Таню поглубже, и, пока она тихо стонала, мой палец нашёл её задний проход и осторожно вошёл туда. Она взвизгнула от неожиданности и прижалась губами к моей шее, кусая кожу.

— Нравится смотреть? — тихо, но отчётливо спросил я Лану.

Она не ответила. Вместо этого она ещё шире раздвинула ноги, давая мне полный обзор своей киски, и продолжила ласкать себя, её глаза были прикованы к нам.

— Так смотри, — сказал я.

Я вытащил палец и с новой силой начал трахать Таню, наши тела слились в едином ритме, а её губы вновь встретились с моими в страстном, безраздельном поцелуе. Воздух в комнате был густым от запаха секса, пота и этого странного, электрического чувства, что мы все трое были частью одного целого. Это было… больше, чем просто физическое удовлетворение. Это была магия, тёмная и сладкая, и я полностью отдался ей.

Я сменил позу, подхватил Таню на руки и опустил её на край кровати. Её тело податливо утонуло в одеяле, а ноги сами обвились вокруг моей спины. В позе миссионера я вошёл в неё снова, но теперь уже медленнее, глубже, чувствуя каждую складку её влажного нутра. Мои руки прижали её запястья к матрасу, и с каждым толчком кровать отчаянно скрипела. Таня закинула голову назад, её стоны стали громче, отрывистее, пальцы впились мне в плечи.

Я не сводил глаз с её лица, с того, как закатываются её глаза от наслаждения, как губы шепчут моё имя. Её тело начало содрогаться в преддверии оргазма, внутренние мышцы судорожно сжали меня. С громким, срывающимся криком она кончила, её ноги задрожали, а затем бессильно опустились на простыню.

Я выскользнул из неё, чувствуя, как сам уже на грани. Но я хотел закончить это с Ланой. Моя девушка всё так же сидела на полу, прислонившись к стене, её пальцы медленно двигались между ног, а глаза, тёмные от возбуждения, были прикованы ко мне.

Я подошёл к ней, моя тень накрыла её. Без слов я взял её за бёдра и повернул, уложив на ковёр. Она послушно раздвинула ноги, её взгляд был полон немого вопроса и ожидания. Я вошёл в неё с одним резким движением, и она вскрикнула, её ногти впились мне в предплечья. Это было стремительно, почти грубо — несколько мощных, глубоких толчков, после которых я почувствовал нарастающую волну. Я резко вынул член и, с подавленным стоном, обдал её грудь горячими струями.

Мы замерли. В комнате стоял тяжёлый, учащённый звук трёх пар лёгких, выдыхающих воздух после марафона. Я отполз назад и опустился на пол, прислонившись к кровати. Голова гудела, по телу бежала мелкая дрожь.

Вот это… ох… — пронеслось в голове спутанной, но удовлетворённой мыслью.

День назад

Кабинет был погружен в полумрак, нарушаемый лишь трепетным светом от камина, в котором потрескивали поленья, источая аромат дорогого дерева. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим старыми книгами, воском для мебели и… едва уловимым, но стойким металлическим запахом крови.

За массивным дубовым столом, заваленным свитками и пергаментами, сидел мужчина. Его волосы были цвета воронова крыла, тронутого сединой у висков, а глаза горели пронзительным алым светом, словно два раскалённых угля. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и его пальцы сжимали резные подлокотники так, что дерево тихо поскрипывало.

— Ты понимаешь, что