Читать книгу - "Перекрестки судеб - Михаил Дёмин"

в дороге, понимаешь ли, он нас всех вот так зажал. – Малыш стиснул огромный свой кулак. – Всю дорогу твердил одно: в поездах, мол, шкодить нельзя! По мелочам нельзя разбазариваться! Надо, мол, до Украины доехать тихо!

– А зачем ему понадобилась такая дисциплина? – спросил Портвейн, подбрасывая сучья в огонь.

– Да он вроде бы хотел сколотить на Украине свою банду, – сказал Малыш. И добавил, поигрывая бровью: – Берег нас для крупных дел.

– Ах так. Ну и что же потом? Значит, вы ехали…

– Да… И потом нам надоела эта дисциплина! И мы с корешом не утерпели – отвернули один уголок. Уголок с хорошей начинкой, с рыжьем[13]. Хотя, надо признаться, работенка получилась не очень-то чистой… Начался шухер. Пришлось этот проклятый угол сбрасывать с майдана[14] на ходу. Хорошо еще, что мы уже подъезжали к Полтаве и майдан шел не шибко… Ну, ты сам знаешь: раз товар сброшен – кто-то должен за ним прыгать… И получилось так, что спрыгнул сам Интеллигент. Но перед этим он дал нам адресок одной городской малины. Там мы должны были встретиться… И туда мы потом и прихиляли. И стали ждать. И вот ждем час, и другой, и третий… А его все нет и нет. Тогда мы еще ничего не подозревали – а просто беспокоились. Ведь в таких делах всяко бывает. Парень мог расшибиться, или его могли повязать мусора… Но наконец он явился. И представь себе – с пустыми руками!

– Сказал, что не нашел? – скорчил насмешливую гримасу Портвейн.

– Нет, сказал, что – отдал… Просто-напросто взял и отдал чемодан в руки хозяйки. Она вроде бы оказалась его старой знакомой… Ведь он же родом из того самого города! Ну и вот – пожалел.

– По-жа-лел? – возмущенно сказал Портвейн. – Да как он мог? Как посмел? Он же должен был знать, что по закону любая покупка[15] принадлежит поровну всем партнерам. И без их согласия…

– Да знал он все это, знал, – махнул рукой Малыш, – на то он и Интеллигент! Но слушай дальше. У нас, конечно, начался спор. Копыто полез было в драку… А затем Игорь ушел. Обиделся, понимаешь ли. И спустя полчаса после его ухода в малину нагрянули мусора. И всех нас замели подчистую.

– Спустя полчаса? – пробормотал, поджимая губы, Портвейн. – Любопытное совпадение.

– То-то и оно. Мы все, когда сидели за решеткой, призадумались. Это что же получается? В дороге он мешает нам, дисциплину заводит. Потом возвращает украденное… А потом, по горячим его следам, приходит в притон милиция. А, каково? Прямо по горячим следам!

– Значит, ты хочешь с ним поквитаться за все за это?

– Да как тебе сказать… В этом-то блатные вроде бы разобрались. И впоследствии простили Игоря. Выяснилось, что мусоров навел не он, а один местный фармазонщик… Хотя история эта все равно какая-то темная. Ведь фармазонщик, я знаю, долгое время работал со старым Игоревым дружком, Костей. Так что тут тоже есть над чем поразмыслить. И с решением полтавской кодлы я не совсем согласен. Но главное – в другом…

Малыш умолк. Глаза его сузились. На скулах заиграли желваки.

– Главное в том, что после этой заварухи погиб Копыто… И вот этого я Интеллигенту сроду не прощу.

– Как же он погиб?

– В перестрелке.

– Его, значит, шлепнул Игорь?

– Нет, не он, а лейтенант милиции, следователь угрозыска. Тот самый, между прочим, который вел Игорево дело… Видишь, как все хитро переплетается!

– Но я что-то не пойму, – сказал Портвейн. И опять подбросил в огонь лиственничных сучьев. – Вас же ведь всех, кроме Интеллигента, повязали, за решетку упрятали. И вдруг Копыто – на свободе. И стреляет… Как же так?

– Эх, старик, – протяжно произнес Малыш. – Я же тебе говорил: в двух словах тут не объяснить… Все подробно рассказывать – месяца не хватит! Но, в общем, так. В Полтаве ко всем нашим делам примешались еще милицейские интриги… У них там, понимаешь ли, осталось несколько старых нераскрытых квартирных краж. Ну, и они решили все эти дела навесить на нас. И стали выбирать: кто лучше подходит. И я, к примеру, подошел сразу. Ведь я же не только майданник, но еще и старый слесарь, домушник[16]. У меня две специальности – и это в центральном архиве отмечено. А Копыто был майданником чистой воды. Работал только на поездах. Так что его подержали, подержали – и выпустили. Ведь в чем конкретно могли его обвинить? В краже чемодана? Но чемодан-то был давно уже возвращен… Словом, он освободился, раздобыл где-то пушку. И начал – по всему городу – искать Интеллигента. Ну, и нашел однажды… И наткнулся на милицейскую пулю.

– Милиционер что же, был вместе с Игорем?

– В том-то и суть. Ты, старик, в корень смотришь. Они вместе прогуливались. И уже это одно – подозрительно.

– Ты так считаешь? – неуверенно проговорил Портвейн. – А кстати – кто же первым открыл стрельбу?

– Копыто… Но – какая разница?

– Кое-какая разница все же есть. Да и вообще, иногда бывает так, что обстоятельства складываются против человека. Это как в игре. Раз уже пошла плохая карта – ничего не поделаешь… Одна неудача нагромождается на другую, и все идет прахом. Такие случаи я знаю.

– Ты это – об Игоре?

– А хотя бы и о нем! Ну, подумай сам: если бы он действительно был стукачом – как ты считаешь – разве стал бы он так открыто разгуливать по улицам с милиционером? Он же не пацан, не новичок. Да даже и новички так не делают.

– Ну, завел шарманку, – сердито сказал Малыш. – Эту песню я уже слышал. Ты прямо слово в слово повторяешь то, что мне говорили в Полтаве.

– Вот видишь – не я один!

– Ну что ж. Зато у меня другое мнение. И я имею право предъявить ему свой счет… Имею или нет?

– Имеешь, – засмеялся Портвейн, – о чем разговор! Ясное дело, имеешь.

– Ну и лады, – сказал Малыш. – И хватит об этом!

Он нахмурился и отвернулся от собеседника. Извлек из кармана пачку папирос. Встряхнул ее и выдернул одну папиросу зубами. Затем потянулся за угольком… И вдруг заметил, какой большой и дымный костер разгорелся за то время, пока они беседовали. Раньше он не обращал на это внимания – слишком был увлечен своими переживаниями.

Портвейн все время подбрасывал в огонь сыроватые смолистые сучья… И теперь над костром, над тайгою поднялся, упираясь в небо, столб густого, черно-желтого дыма.

И Малыш вскричал с тревогой и раздражением:

– Ты что, лысый черт, натворил?