Читать книгу - "Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак"

— Только не говори, что ты являешься владельцем руин фермы.

— Мейдж, если здоровый мужик, который выше тебя минимум на четыре головы, смог к тебе незаметно подкрасться, то лучше купить у него эту ферму, пока он не решил, что ферма и деньги будут смотреться вместе выгоднее, чем просто деньги.

— И как тебе ферма с кустиками?

— Забавно, что Рауль задал мне такой же вопрос. Даже собака смотрела на меня как на идиота. Но, справедливости ради, мне потом показалось, что те кустики нас преследовали.

В ответ на замечание о преследующих кустиках Мейдж разразилась смехом. Когда красивая и улыбающаяся женщина лежит на твоем плече, ты не задаешь вопросов, почему тебе так повезло, ты просто наслаждаешься моментом. Видимо, Бог решил послать именно этого ангела, чтобы он вытянул тебя из бездны отчаяния. Едва отсмеявшись, ангел на моем плече решил, что сегодняшней близости ей мало, и в этом вопросе мы были полностью солидарны.

Варис

С каждой новой встречей с сиром Марком в разуме Вариса появлялись новые вопросы: откуда этот человек взялся? Он был слишком хорош. Будучи шпионом, нужно не просто быть скрытным, а разбираться во многих науках. И хотя до мейстерской цепи ему далеко, во многих дисциплинах знания Вариса опережали знания мейстеров. И его слова об оцинковке — они ведь гениальны! Посоветовавшись с кузнецом, Варис пришел в восторг от такой идеи: ведь сколько металла можно сэкономить в долгосрочной перспективе. А то письмо о кровотечении от мейстера Старков? Оно спасет в будущем столько жизней, что и представить сложно. Зашивать брюхо после нанесения раны — немыслимо!

Занявшись этим делом лично, Варис рассчитывал узнать о сире Марке чуть больше, а в итоге его вырубили. Когда он проснулся, то ожидал мрачных стен подземелий и допроса палача, а вместо этого его хвалят и угощают выпивкой. Вот скотина! Но в целом сир Марк нравился Варису. Он обладал тем качеством, которое встречается так же редко, как благородство среди благородных — человечностью. И сегодня он в этом убедился, когда тот накормил уличного мальчишку и дал ему возможность выйти в люди. День, можно сказать, прошел впустую: его образ стражника можно забыть, раз столько людей о нем знают. Оставалось только напиться. Внезапная удача в виде признания чувств леди Мейдж к сиру Марку внесла многое в его понимание образа чужеземца. Он был выживальщиком, который делал всё, чтобы наступил завтрашний день. И стоя под дверью и слушая его откровения, Варис как никто другой понимал, через что тот прошел. И хотя узнал он немного, сегодня ответов стало больше, чем вопросов.

А сейчас ему пора уходить, пока, как сказал сир Марк, он не «напрудил» прямо под их дверью.

Глава 20 - Долги, прощания и новые «пациенты»

— Лорд Мормонт, прошу вас, не уходите! — молила девушка из Летних островов

— Вы ведь вернетесь к нам? — молодая светленькая девушка надеялась на еще один раз.

— В следующий раз заходите к нам бесплатно — а с рыженькой он провел больше всего времени.

— Милые леди, прошу вас! Я провел время в компании истинных богинь и с радостью бы продолжил вас осчастливливать и дальше, но долг зовет. Если вы посчитаете, что Королевская Гавань более не так уютна, то знайте: на Медвежьем острове вам всегда будут рады. А я — особенно. А теперь я вынужден с вами со всеми попрощаться. Бывайте, милые дамы!

Уходя из борделя в самом приподнятом настроении, лорд Медвежьего острова считал, что Старые Боги решили одарить его всеми возможными милостями. Ибо, даже находясь в довольно-таки приличном возрасте сорока двух лет, он не посрамил предков и повторил подвиги молодости. И он таки доказал — несколько раз и не одной, — что он нормальный. Выкуси, Марк!

Но хотя Джиор и костерил своего нового друга, в душе он не представлял, как можно вообще закрыть перед ним долг величиной в целый Медвежий остров. Какой человек вообще решит помогать совершенно незнакомым людям, не требуя ничего взамен, рискнет жизнью и здоровьем, чтобы остальные жили? Сам Марк не раз утверждал, что Мормонты перед ним ничем не обязаны и его желание помочь не нуждается в оплате, что вынуждало бедного лорда искать награду, соответствующую величине его щедрости и доброй воли.

Он решил, что будет защищать его от интриг высоких лордов, которые захотят воспользоваться его навыками, умом, а теперь еще и деньгами. Проблема была лишь в том, что сам Джиор не разбирался в этих самых интригах. Будучи одним из самых бедных домов, Мормонты всегда игнорировались; их почти ставили на уровень земельных рыцарей, и разбираться в кознях и подковерных играх Джиор ввиду своей незначительности не умел. Он умел только воевать и руководить своей скромной вотчиной, насколько хватало ему мудрости и ума. Хотя лорд Мормонт не считал себя глупым или необразованным человеком, из-за отсутствия денег и богатых покровителей он не мог пополнить библиотеку нужными книгами или нанять мейстера в усадьбу.

Но самое обидное было в том, что Марк не нуждался ни в его защите, ни в его помощи в интригах. На пиру в честь окончания турнира он без чьей-либо помощи договорился со всеми сторонами, обсудил мельчайшие детали. Не просто завел связи с грандлордами Простора, а смог подружиться со знаменитой Королевой Шипов. Похоже, сам Джиор в порыве благодарности вспомнил, как просторцы и северяне отмечали победу, и решил повторить подвиг. Итог: ему теперь запрещено появляться в Просторе, а лорду Лютеру — на Медвежьем острове.

Да и ситуация с сестрой была напряженной. Всего за месяц Мейдж превратилась из воинственной девы, что никогда бы не надела платье и на любые намеки на замужество реагировала ударом палицы, в смеющуюся девушку, которая с радостью надевает летний наряд, чтобы понравиться своему избраннику. Джиор в жизни бы не подумал, что такие перемены возможны. Если бы она и захотела детей, то только «от медведя», как иногда заведено на острове, а теперь сама ищет внимания Марка. Только ей уже почти тридцать, и вряд ли молодой парень выберет в жены деву, что старше его и, возможно, не сможет дать ему детей. Но Джиор был счастлив наблюдать ее такой — не суровой девой в брюках и с оружием, а смеющейся женщиной, желающей понравиться симпатичному ей мужчине.

В тяжких думах о долге, дружбе, сестре и об одном крайне занимательном алоглазом засранце,