Читать книгу - "Копия Веры - Катя Качур"

– В принципе, можно, – почесал затылок Денис, – а зачем? Она выложена на сайте «Кристис» в хорошем разрешении.

– На сайте я ее уже посмотрел. – Честных выдержал долгую паузу. – Хочу своими глазами. Увидеть. Потрогать…

– Уж не купить ли ты ее хочешь? – засмеялся Денис.

– Да нет, купить ее у меня портки коротки… Но может… как-то… иными способами удастся договориться с твоим другом? – Честных скручивал в тугую трубочку засаленную после утки салфетку. – Я хоть и чиновник небольшого полета. Но какой-то административный ресурс у меня имеется… На эту тему я и хотел с тобой посоветоваться…

– Ну, дружище! – выдохнул Денис, покрываясь испариной. – Какой я тебе тут советчик? Я, конечно, могу спросить своего друга, за какие коврижки он бы расстался с картиной, но боюсь выглядеть глупым в его глазах.

– Я понимаю, – разорвал в клочья салфетку Честных. – Но ты ведь все можешь! У тебя такое неординарное мышление! Запала мне эта картина в душу, понимаешь? Все время о ней думаю. Небольшая… Не очень известная… Но оригинал… Сам Васнецов дышал на нее…

– Ну, положа руку на сердце, – опустошая вторую розетку с вареньем, сказал Денис, – такая вещь действительно должна храниться у человека горящего, разбирающегося, знающего цену подлинному искусству. Мой друг что? Так, имел бабки – купил картину. Вот ты – другое дело…

Честных задрожал всем телом и закивал головой. Сидоренко обещал поговорить с владельцем Васнецова и как минимум устроить им очную встречу. Игра подходила к кульминации. Денис мысленно танцевал танго в штиблетах апельсинового цвета и, как Остап Бендер, уже видел себя в Рио-де-Жанейро в белых штанах.

Глава 37

Заповедный дом

Антон Андреевич суетился как ужаленный. Постоянно дергал Дениса, звонил ему даже ночью. Где встретиться с Честных? В кафе? В московской квартире? В заповедном доме? Что сделать с картиной? Повесить на стену? Обрамить в багет? Оставить в кофре? Денис отбивался от него короткими фразами, как метелкой от комара:

– Не психуйте, психиатр, дайте подумать.

И придумал вот что. Решил все-таки пригласить Честных в городскую квартиру Барбакина, предварительно замаскировав в ней излишнюю роскошь: вывезти пару мраморных скульптур, дорогие штучки в стеклянных витринах – духи, шкатулки, хрустальные шедевры Баккара – заменить на книги. Убрать с полов пушистые иранские ковры с витиеватым узором, а супружескую кровать в спальне покрыть более простым пледом, спешно купленным на «Вайлдберриз». Квартира Антона Андреевича сразу поблекла, погрустнела, приблизилась к среднестатистической. Жену Барбакина Сидоренко попросил собственноручно приготовить обед, а не заказывать по привычке блюда из ресторана.

– Денис, да я уже двадцать лет ничего не готовила, – возмутилась Мариша.

– Ничего, вспомните, – Денис был непреклонен. – На кухне должно пахнуть домашней едой. В комнатах должно быть сдержанно-аскетично. Вы должны ходить в скромном платье и тряпочных тапочках. Никаких дорогих украшений. Крошечные серебряные сережки и обручальное колечко на пальце – все! Честных должен почувствовать в вас родную душу.

– Но я не ношу серебра, – разводила руками Мариша. – Надену вот эти платиновые гвоздики, никто не отличит.

– Добро, – кивал Денис, расхаживая по квартире и рассматривая, какую бы еще красоту задрапировать ветошью.

Картину решили оставить в кофре, на полке шкафа в кабинете Барбакина, предварительно очистив шкаф от дорогих бутылок коньяка, подаренных благодарными пациентами. Для пущей таинственности в комнате опустили темные шторы и занесли пару светильников. В завершение пятнистую кошку породы ашера, с длинными ногами, шерстью ягуара и рыжими глазами, в которых светился ценник в десять тысяч долларов, отправили к соседям. Взамен Денис взял на «Авито» подслеповатого бело-серого котенка и водрузил его на кровать, к обморочному ужасу хозяев.

– Ну, с богом! – перекрестился Сидоренко и взглянул на бледного Барбакина. – Завтра к девятнадцати ноль-ноль мы будем.

Денис заехал за Честных и привез его к дому психиатра, когда уже стемнело. Юрист был расслаблен, болтлив и, казалось, не придавал никакого значения будущему знакомству. Честных же застыл на пассажирском сиденье каменным идолом и даже не моргал.

– Что-то ты слишком напряжен, Виктор Иваныч, – толкнул его легонько Сидоренко.

– Да как-то нелепо все выглядит, – признался чиновник. – Еду в чужой дом, смотреть на чужую картину. Как чурбан какой-то. Может, ну его на хрен, развернемся и поедем в кабак?

– Ну ты даешь! – рассмеялся Денис. – Какие проблемы? Я просто с одним своим другом приехал в гости к другому своему другу. Ведь таким же образом я и к тебе попал в дом, не помнишь?

– Ну да, вроде ничего особенного, – согласился чиновник.

– О картине я ему даже не заикался, – продолжил Денис. – А зачем? Посмотрим ее спонтанно. Я как бы случайно заведу разговор. Он, радушный хозяин, должен показать. А дальше – как пойдет…

Честных вытер испарину со лба, расправил в области паха взмокшие костюмные брюки, и они вошли в подъезд старинного дома во дворах за Садовой-Кудринской. Денис нажал кнопку винтажного, отороченного бронзой звонка («Вот черт, – подумал Сидоренко, – не заметил, надо было замазать белой краской»), но чиновник на эту деталь не обратил внимания. Как только открылась дверь, навстречу гостям выкатился маленький плешивый кот и начал тереться гнойными глазами о брюки Честных.

– Ох, боже мой, простите, – засуетилась Мариша, хватая котенка на руки. – Недавно к нам прибился, не успели вылечить.

– Да-да, – подметил Денис. – Ребята всю жизнь подбирают бездомных животных, спасают, пристраивают…

– Ох, как это похвально, – обрадовался Честных. – Мы нашу кошку Маняшку тоже на помойке нашли, выходили, обласкали, теперь любимица!

– Знакомьтесь, это Мариша и Антон. А это мой дружище Виктор Иванович! – хлопотал Денис, раздеваясь в просторном холле, откуда накануне убрали дубовые резные вешалки.

– Просто Виктор. – Честных пожал руки хозяевам. – Как у вас вкусно пахнет!

– Да вот решила приготовить шурпу и эчпочмаки, – подхватила Мариша. – Знаете, у меня в детстве нянечка была – татарка, она меня многому научила.

Чиновник вновь радостно закивал, не подозревая, что с самого утра на кухне Барбакиных стряпал приглашенный повар из узбекского ресторана.

– У меня тоже жена сама варит, сама печет, сама консервирует, – признался Честных, – я считаю, что женщина в семье должна создавать уют.

Уселись за стол, Мариша в мягких тапочках, купленных утром в «Пятерочке», разливала шурпу по простым тарелкам (немецкий винтаж Денис заблаговременно спрятал у соседей вместе с орущей кошкой из саванны), раскладывала на блюде дымящиеся эчпочмаки (разогрела в микроволновке), разливала недорогую, но качественную водку. Беседа лилась непринужденно, говорили обо всем и ни о чем. Выяснилось, что Барбакин тоже не любит роскошь, никогда не берет подарки от пациентов («Я же деньги получаю за свою работу!»), обожает рыбалку (ни разу там не был), мечтает купить