Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

Совета рабочих и солдатских депутатов, подавляющее большинство в котором составляли меньшевики и эсеры. При этом поистине «роковой» персонаж российской истории начала XX века – А. Ф. Керенский (1881–1970) – участвовал и в первом, и во втором учреждении, будучи в правительстве министром юстиции, а в Совете – товарищем (заместителем) председателя Исполнительного комитета.

Но самым интересным и значимым стало поведение в новых внутрироссийских условиях Германии. Главный противник России в войне, казалось бы, ничего не выиграл от Февральской революции – ведь русские войска продолжали удерживать Восточный фронт. Однако вскоре российская армия стала утрачивать прежнюю боеспособность – этому способствовало резкое падение дисциплины, вызванное новыми «послеимперскими» порядками.

Но, что гораздо важнее, в условиях ослабления центральной государственной власти вновь стал актуальным «проект» Парвуса, который в 1917 году жил в Копенгагене, совмещая разведывательную деятельность с руководством торговой компанией.

Историк Р. Пайпс: «Он убедил посла Германии в Дании, графа У. Брокдорф-Рантцау, что если дать свободу действий антивоенно настроенным левым, они разовьют такую анархию, что через два или три месяца Россия сама будет вынуждена выйти из войны. Парвус привлек особое внимание посла к Ленину, как к “гораздо более буйно помешанному”, чем Керенский или Чхеидзе. Со сверхъестественной проницательностью Парвус предсказал, что как только Ленин вернется в Россию, он свергнет Временное правительство, захватит власть в стране и безотлагательно заключит сепаратный мир». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 2. С. 61.)

Однако осуществлению плана мешала некая техническая сложность – Ленин, как и большинство его наиболее верных последователей, находились за границей, по большей части в Швейцарии. Быстро добраться откуда до территории России было решительно невозможно. Непреодолимым препятствием, не говоря уже о линии фронта, служила территория вражеских для России стран – Германии и Австро-Венгрии. Но эта проблема была решена с помощью Парвуса.

Приведем свидетельство видного большевика, советского дипломата Максима Максимовича Литвинова (имя при рождении Меер-Генох Моисеевич Валлах): «Не может быть сомнения в том, что именно Парвус (Гельфанд) подал Людендорфу идею дать разрешение на проезд Ильича через Германию». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 96.)

О том же говорил и сам генерал Эрих Людендорф, выполняющий функции начальника штаба при фактическом главнокомандующем германской армией фельдмаршале Пауле фон Гинденбурге: «Помогая Ленину проехать в Россию, наше правительство приняло на себя особую ответственность. С военной точки зрения это предприятие было оправданным. Россию нужно было повалить». (Соколов Б. В. Любовь вождя. С. 187.)

Вопрос проезда через Германию был решен. 9 апреля 1917 года 32 российских эмигранта, в числе которых был и Ленин, выехали из швейцарского Цюриха, пересекли Германию, по морю добрались до Швеции, оттуда до Финляндии и – опять на поезде – отправились в Петроград.

На территории Германии ленинский вагон сопровождали офицеры разведки германского Генштаба. Вот что писал их командир полковник Вальтер Николаи:

«Я не знал в то время, как и всякий другой, ничего о большевизме, а о Ленине мне было только известно, что живет в Швейцарии как политический эмигрант “Ульянов”, который доставляет ценные сведения моей службе о положении в царской России, против которой он боролся». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 88.)

3 (16) апреля заезжие революционеры прибыли на Финляндский вокзал. Их ждал торжественный прием. Лозунги, транспаранты, почетный караул, отряд матросов Балтийского флота, делегации, толпа любопытных. Возглавлял сие действо председатель Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов меньшевик Н. С. Чхеидзе.

В ходе восторгов Ленин взгромоздился на броневик, один из двух, стоявших на привокзальной площади, и произнес речь, общий смысл которой сводился к теме: империалистическая война даст начало гражданской войне по всей Европе.

Инициатором выступления Ленина с броневика был командир матросов Максимов. На следующий день, узнав об обстоятельствах приезда Ленина в Петроград, то есть о том, что тот ехал на германские деньги и в германском вагоне, Максимов вместе с матросами-балтийцами выпустил резолюцию: «Узнав, что товарищ Ленин вернулся в Россию с согласия германского кайзера, выражаем глубокое сожаление по поводу его встречи в Питере. Если бы мы знали, то вместо криков “ура” мы бы сказали: “Вон отсюда, возвращайтесь в ту страну, через которую вы к нам ехали”». (Исторические хроники с Николаем Сванидзе 1913–1933. С. 111.)

Газета «Русская Воля» писала в те дни: «То, что Ленин – предатель, всякому честному, рассуждающему человеку было понятно еще до его приезда в Россию». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 116.)

Однако все протесты и разоблачения запоздали. Ленинский десант высадился и приступил к делу. Уже на следующий день из Генштаба Германии в Министерство иностранных дел сообщали:

«Штайнвахс телеграфирует из Стокгольма 17 апреля 1917 года: “въезд Ленина в Россию удался. Он работает полностью по нашему желанию…”». (Арутюнов А. Ленин. Досье без ретуши. Т. 1. С. 10.)

После этого события развивались, как будто из бутылки шампанского вылетела пробка.

Из Швейцарии через Германию прибыл второй «опломбированный» десант, гораздо более многочисленный, 250 революционеров во главе с Мартовым. Но еще больше прибывало из США. Часть, как Л. Д. Троцкий, перебралась через Атлантический океан. Основная же часть отплывала из портов Тихоокеанского побережья во Владивосток. Ехали целыми пароходами, тысячами! (Шамбаров В. Нашествие чужих: заговор против империи. С. 185.)

Заметим, что кроме Ленина, Троцкого и их ближайших заграничных подельников, была и еще одна группа «товарищей», которой не было нужды пересекать границы страны. Это были люди, которые после февральских событий 1917 года были амнистированы Керенским и добирались до Петрограда из отдаленных районов России. Например, Иосиф Сталин прибыл в столицу 12 марта. А Яков Свердлов – 29 марта все того же 1917 года.

Теперь, когда сотни и тысячи большевиков собрались в России, а Ленин наметил курс в своих «Апрельских тезисах», все это грандиозное мероприятие надо было профинансировать. Деньги требовались на печатную пропаганду, на организацию митингов и забастовок, на создание и вооружение боевых отрядов… Сами многочисленные революционеры тоже требовали денег на постоянные междусобойчики, да и просто «на жизнь».

Что ж, в Германии все это понимали, цель оправдывала любые расходы, да и положение в войне было настолько тяжелым, что экономить было не время. И немецкие деньги бурным потоком хлынули в большевистские кассы.

Шведский историк Ханс Бьеркегрен пишет: «Деньги шли параллельно и под разными прикрытиями, с легальными коммерческими операциями через компанию Израиля Гельфанда (Александра Парвуса) в Копенгагене и агентство Якова Фюрстенберга (Ганецкого) в Стокгольме. Из Хапаранды неустановленные курьеры тайно переправляли крупные суммы в Торнео, где их принимала родственница Фюрстенберга и его коммерческий представитель