Читать книгу - "Первый рассвет - Анатолий Пак"

в глазах, и молча достала из аптечки марлю и показала ему, потом на глаза раненого. Он помедлил и кивнул, разрешая.

Она повернула голову раненого к стене и осторожно отклеила скотч, придерживая кожу пальцами, чтобы не выдрать брови. Мужик крепко зажмурился. Ира прикрыла ему глаза двумя сложенными кусками марли и закрепила их несколькими оборотами бинта вокруг головы.

— Так лучше?

— Лучше. Спасибо.

Она не ответила.

Трофеи Игорь снял с полки, когда совсем стемнело. Разложил на столе у ворот, под фонарем, спиной к верстаку. Семен сел напротив.

Автомат оказался старым. Деревянный приклад, темный, затертый до блеска у шейки, деревянное цевье. Игорь отщелкнул магазин. Железный, тяжелый, с ребрами по бокам. Патроны в нем были не те, что у Семена в АКСУ, — толще и длиннее.

— Сорок седьмой, — сказал Семен. — Старье. Семь шестьдесят два, к моему не пойдут. И к тому, что на складе, тоже.

Такой, с деревянным прикладом, Игорь раньше видел только в кино. У затвора засохла коричневыми потеками старая смазка, будто автомат долго лежал где-то завернутый, а потом его наскоро обтерли.

В подсумке нашлись еще три таких же металических магазина, все полные. С тем, что в автомате, набралось четыре. ТТ Игорь проверил последним. В магазине было четыре патрона, в стволе пусто.

— Четыре патрона — это ни о чем, — сказал Семен. — Сейчас это не пистолет, а так. Чтоб застрелиться и не мучиться.

— Слышь, — пнул Игорь раненого по здоровой ноге. — У вашего, в камуфляже, который с тобой был, автомат с деревянным прикладом. Откуда такой?

За верстаком помолчали.

— Коляна, что ли? — Голос у раненого был хриплый. — Так это не его. Это Борисыча.

— Какого Борисыча? — насторожился Игорь.

— Ну… Бергмана. Евгения Борисовича. — Раненый вроде бы даже удивился, что надо объяснять. — Хозяина нашего.

Игорь повернулся. Семен снял очки и протер их краем футболки, медленно, как всегда, когда о чем-то думал.

— Борисыча, — задумчиво повторил Игорь.

— Ну, для кого Борисыч, а для кого Евгений Борисович. Мы-то по имени отчеству.

— Ты-то сам кто такой?

— Юра. Юрий меня зовут, Шестаков. — Он сглотнул. — Охранник я, в торговом центре у него, на Северном шоссе, уже восемь лет работаю.

— И чем у Бергмана занимался, кроме охраны магазинов?

— Ничем я не занимался. Я просто охранник, я на смене был, когда началось. Потом нас собрали, ну, всех, кто остался, оружие боевое выдали.

Игорь подошел ближе, сел на край брезента и вытянул больную ногу.

— Ты про автомат не договорил, — напомнил он.

— Это у него еще с девяностых. Он тогда… — Юра помялся. — Ну, мужики говорили, коммерсов доил, рынок держал, ларьки. Потом сам в коммерсы подался. Рестораны, бизнес-центры, ТРЦ, как наш. А оружие с тех времен где-то у него лежало. Он еще смеялся: пригодилось, мол. В первый день раздали кому что. Коляну автомат, мне пистолет.

— Где лежало?

— Не знаю. Привезли и раздали.

— А клубное кому? — спросил Игорь. — Из «Хантера».

Юра повернул голову на голос, хотя видеть ничего не мог.

— Это Лехиным. Ну, Леха Седов, личный охранник Бергмана, подручный его. Своим раздал, ближним. А нам, кто с объектов, уже что осталось, выдали.

Леха. Игорь хорошо его помнил. Молодой, в камуфляже, с гладкоствольным карабином. В раздевалке «Хантера» он наставил ствол Игорю в грудь и одними губами произнес: «Пах». А потом Игорь слышал его голос за тонкой перегородкой умывальника: «Через год это уже значения иметь не будет». И ответ Борисыча: «Главное, самим сюда первыми попасть».

Это было наяву, а во сне тот же Леха застрелил усатого охранника посреди разговора, потом перевернул Игоря ногой и выстрелил ему в голову. Вчера утром усатый лежал мертвый на пороге клуба. Как во сне. Только кто его убил на самом деле, Игорь не видел.

— И давно этот Леха при нем?

— Давно. Сначала водителем был, потом охраной командовать стал. — Юра поморщился и чуть сдвинул раненую ногу. — Это он все и начал.

— Что начал?

— Ну, это… Готовиться. Год назад еще начал, говорил, ему сны снились, что в конце лета такое будет. Мы ржали все. Вангой про себя его называли, а Борисыч почему-то поверил. Ну, не сразу, конечно, как-то Леха его смог убедить, и он тоже поверил.

Семен перестал протирать очки.

— И вы что, тоже поверили?

— Да нет. Нам что сказали, то и делали. На даче у него, под Сосновкой, рабочих караулили, машины пропускали, проверяли, кто приехал, что привез. Там забор новый ставили, бетонный, здоровенный, метров пять в высоту, с колючкой поверху. Ворота железные привезли и поставили, как из бункера какого. Оборудование туда какое-то возили. В подвал стройматериалы таскали, что-то переделывали. Потом уже продукты машинами пошли, бочки.

— А вы за чем следили?

— Чтоб рабочие куда не надо не лезли и лишнего не унесли. Нам никто ничего не объяснял, думали, у богатых свои заскоки. Нам же платили хорошо, зачем вопросы задавать? Законно же все было. Ну а потом нас на стрельбище гонять начали, а к началу вот этого всего приказ вышел: собраться всем в бизнес-центре, где офис у Борисыча.

— А потом?

— Собрали нас, оружие вот это раздали, ничего не объяснили. А потом началось… Стрельба в городе, крики. Возле бизнес-центра всего две этих уродины появились. Мы их завалили, только они до этого одного парня насмерть порвали, еще одного покалечили, все в шоке были, не ожидали, что так будет. Потом поступила команда выезжать, и под утро мы поехали колонной к нему на дачу. Туда все его потянулись, кто мог. Только на трассе пришлось встать. Дальше проехать не смогли. — Юра замолчал, потом добавил тише: — Там стена эта. Вы, может, не знаете…

— Знаем.

— Ну вот. Там, говорят, все готово было: и жратва, и патроны, а не доехать. Постояли и назад. Борисович, говорят, так орал, что охрана к нему подходить боялась, на Леху тоже орал, что не предупредил. Ну а что тут сделаешь? Теперь собираем, что можно, место ищем в городе. Кто из наших до него добрался, тех берет, всех, кто рядом оказался. Своих он не бросает, этого не отнять.

— Семья твоя тоже у Борисыча?

— Да нет, я ж не в