Читать книгу - "Рекапитуляция - Сергей Александрович Ким"

— Ты прав, — кивнула Ребекка. — У Призраков есть лимфатическая система, выполняющая иммунные и дренажные функции, как и у человека. У них есть кровеносная система, транспортирующая кислород и питательные вещества, и заодно отводящая тепло. Очень интересная, между прочим, и не имеющая аналогов в природе — никаких эритроцитов, а в качестве носителя кислорода используется перфторуглеродная эмульсия, способная растворять в себе огромные объёмы газов, включая кислород и…

— МГ-поле, доктор Арчер, МГ-поле.

— У Призраков есть такая уникальная штука, как нейтронная циркуляторная система, — как ни в чём ни бывало продолжила глава научного отдела. — Это замкнутая система циркуляции лёгкой нейтронной жидкости внутри организма Призрака. Именно НЦС обеспечивает генерацию МГ-поля, высочайшую регенерацию и косвенно — связь с пилотом. Я предполагаю, что и у ОМЕНов есть нечто подобное. Точнее скажу, когда в мои руки попадёт более-менее целый образец.

Сепульки: значение смотри в статье «Сепулькарии». Сепулькарии: смотри в статье «Сепуление». Сепуление: смотри в статье «Сепульки»…

Замкнутый круг какой-то. Спрашиваешь, что означает одно, а тебе в ответ вываливают ещё три новых термина…

— Основной резервуар — ядро, он же суперсоленоид. Расположено в груди Призрака рядом с сердцем и защищено рёберной клеткой и развитой грудиной, именно там расположен основной объём. Также по всему телу расположены циркуляторные каналы диаметром от одного-двух миллиметров до десяти-двадцати сантиметров. Все они оснащены клапанами и сфинктерами, регулирующими поток ЛНЖ, а в конечностях, голове и суставах имеются терминальные узлы, где ЛНЖ временно накапливается. Сама нейтронная жидкость не производится организмом Призрака, поэтому мы закачиваем её извне, благо, что объёмы там требуются не слишком большие — даже для Ноль-первого полная загрузка составляет не более тридцати тонн, но для обычного обновления нужно гораздо меньше.

— Подождите-ка… Нейтронная жидкость. Неужели это то, о чём я подумал?

— Если ты подумал о веществе, которое состоит из одних только нейтронов — то да, это оно, — усмехнулась Ребекка.

— Что-то такое помню из школьного курса… Но разве даже кусочек размером с булавочную головку не должен будет весить миллионы тонн?

— Должен. При обычных условиях. Однако в нашем распоряжении не стандартный… «нейтрониум», а так называемая лёгкая форма. Это метастабильная форма нейтронного вещества, стабильная при обычных условиях и существующая в виде жидкости и обладающая плотностью той же воды. ЛНЖ обладает квантовой когерентностью, то есть ведёт себя как единый объект, а также взаимодействует с гравитацией на квантовом уровне и выделяет энергию при фазовых переходах. В обычной нейтронной материи в нейтронных звёздах нейтроны удерживаются вместе только гравитацией, а в лёгкой нейтронной жидкости стабилизация достигается за счёт…

— Четыре слова с корнем «нейтрон» в одном предложении, — негромко произнесла сестра. — Удивительно.

— Сора, не придирайся. Так вот, в ЛНЖ стабилизация достигается за счёт целой иерархической системы. Квантовые поля удерживают нейтроны в кластеры — ЛНЖ стабильна именно потому, что в ней нейтроны не свободны, а являются частью когерентной среды. Экзотические частицы — пионы и каоны — удерживают нейтроны внутри квантового поля, где гравитационные силы слишком слабы, а сильное взаимодействие проявляется на слишком малых расстояниях. Ну и стабильность самих кластеров сохраняют топологические дефекты — так называемые вихри и струны — создают аналог кристаллической решётки (только динамическую), постоянно закручивают поток ЛНЖ и хранят информацию о структуре. Именно стабильность и способность хранить память позволяют использовать ЛНЖ в качестве основы для нейросинхронизации между пилотом и Призраком.

— Это про нейропроводящий гель? — предположил я. — То есть ЛНЖ закачивается в магистрали пилотского костюма?

— Это не ЛНЖ, — поправила меня Ребекка. — Вернее — не совсем ЛНЖ. Так называемый нейропроводящий гель — это нейтронно-фазовая когерентная среда, очищенная, разбавленная, дополнительно стабилизированная и модифицированная за счёт введения информационных меток. Но да — именно благодаря ней возможно прямое нейроуправление Призраком. Когда пилот думает «поднять правую руку», мозг посылает электрический импульс по двигательному нейрону. Этот импульс доходит до зоны контакта с гелем — в НИКах есть множество мест, где гель максимально так близко подходит к коже, что электромагнитное поле нервного импульса взаимодействует с квантовыми кластерами геля. Кластеры, будучи квантово-когерентными, не рассеивают это воздействие, а записывают его как изменение фазы — сдвиг квантового состояния всей когерентной области. Этот сдвиг фазы распространяется по гелю со скоростью, близкой к скорости света в среде, хотя и не мгновенно — за счёт когерентности, а не за счёт диффузии. Через порты НИКа фазовый сдвиг передаётся в процессор кирасы, который оцифровывает его в последовательность кубитов и передаёт дальше в квантовый компьютер, установленный в черепной коробке. Он отсеивает посторонние шумы, выделяет осознанные команды из фоновой активности мозга пилота и преобразует фазовые сдвиги в сигналы, понятные НЦС Призрака. Поскольку гель и ЛНЖ — одна и та же субстанция, сигнал не требует дополнительного преобразования. Фазовый сдвиг, возникший в геле, просто продолжается в жидкости Призрака, распространяясь к нужным группам мышц. В итоге мысль пилота становится движением Призрака почти без задержки… Ну, насколько это позволяет дрифт. В идеале преобразование происходит без потери информации, но на практике, конечно, часть теряется из-за неидеального контакта геля с кожей, деградации геля (то есть потери когерентности) и шумов от других нервных импульсов (если пилот думает о многом одновременно).

— Сложно, — признался я. — Честно говоря, я всё это понял хорошо, если с пятого на десятое.

— Ну, я и не слишком рассчитывала на то, что ты поймёшь всё, Акира, — слегка снисходительно произнесла доктор Арчер. — Об этом нужно думать — долго и тщательно… В мире вообще не так много людей, которые всё это понимают.

— Было бы странно рассчитывать, что в шестнадцать лет это вообще хоть кто-то поймёт, — заметила Сора.

— Я бы поняла, — возразила Ребекка.

— Не все становятся самым молодым учёным в истории, получившим Нобелевскую премию, — слегка пожала плечами сестра и добавила, — Дважды.

— У вас правда две Нобелевские премии? — присвистнул я.

— Ну… да, — слегка смутилась доктор Арчер. — Но я всего лишь закончила начатое другими!

— Вообще, когда я спрашивал о Призраках, то рассчитывал услышать что-то попроще, — хмыкнул я. — Масса там, высота или толщина брони…

— А, ну это как-то даже скучно после всего того, что я озвучила, — отмахнулась глава научного отдела. — Это тебе и Касуми может рассказать. Хотя вот