Читать книгу - "Царь. Книга 2 - Никита Хорошев"

должном стечении обстоятельств, — добавил Дмитрий Бельский, — татарская конница путь находит там, где прежде не хаживала. Не по злому умыслу. По случаю.

— Случаи, да, бывают, — согласился Иван Фёдорович.

— И тогда, — проговорил Немой, по-прежнему стоя у стены с каменным лицом, — егда Москва впадёт в затруднение великое… государь искусный, земли наши ведающий, с боярами речь держать умеющий, на Думу опирающийся, а не губящий её, — такого государя примут с большей охотой, нежели семилетнее чудище с железными мерилами и мёртвой дланью.

Тишина стояла долго.

Потом Дмитрий Бельский произнёс негромко, почти неслышно:

— Мы с Семёном речь поведём. Егда время придёт.

— Аще будет кому речь вести, — добавил Иван Фёдорович.

— Будет, — сказал Немой. — Нам с вами ещё пожить доведётся.

Митрополит поднялся первым — грузно, опираясь о стол обеими руками. Оглядел гостей с тихой, усталой улыбкой.

— Благодарствую вам, мужи честные, что посетили немощного старца. Одиноко мне вечерами. А так хоть речь повели душевную — о брате, о здравии, о Господе, с ним и ступайте. Путь до ворот темен — велю челядину с фонарём вас проводить.

Выходили по одному, с промежутками. Первым — Иван Фёдорович Бельский. За ним, через несколько минут, Иван Васильевич Шуйский, перекинувшись с митрополитом двумя словами на прощание. Потом Дмитрий Бельский — тот поклонился молча и вышел без слов.

Последним медлил Немой.

Он стоял на пороге и смотрел на митрополита долгим взглядом, в котором можно было прочитать многое — но только тому, кто умел такие взгляды читать.

Даниил выдержал его спокойно.

— Доброго тебе покоя, Василий Васильевич.

— И тебе, владыко, — ответил Шуйский. И вышел.

Дверь затворилась.

Митрополит постоял в тишине, глядя на догорающие свечи. Тень от пламени дёргалась на стене, словно в беспокойном сне.

Потом он неторопливо убрал со стола кружки, сдвинул остатки хлеба на одно блюдо и ладонью смахнул крошки на пол. Прибрал, как прибирает хозяйственный человек следы обычного, ничем не примечательного ужина.

Вышел слуга с ведром и тряпкой. Смыл следы.

Во дворе митрополичьего подворья было тихо. Четыре колымаги уже разъехались в разные стороны по ночной Москве.

Огни в горнице погасли.

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Царь. Книга 2