Читать книгу - "Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна"

Сегодня мы подписали только протокол согласованных формулировок для подготовки проекта. Он не передавал квартиру и не прекращал права на другие активы. Но после двух часов спора в нём не осталось ни одного пустого поля: четыре стоимости, четыре получателя, девяносто тысяч компенсации, срок платежа и границы конфиденциальности.

В 14:37 я вышла из конторы. Андрей не знал цифр и не ждал меня у дверей. Утром мы договорились встретиться вечером, если оба закончат работу до девяти. Я написала ему: «Переговоры закончены. Вечером смогу в восемь».

Он ответил: «Буду».

Не спросил, что я получила.

В 15:48 на рабочую почту пришло письмо от Алины Марковой. В теме стояло: «Встреча без записи».

«Марина, я хочу один раз поговорить лично. Не о Дарье и не об имуществе. Без Сергея, камер и документов. В субботу, 28 ноября, в два часа, кафе на Сретенке. Если вы согласны, я забронирую стол на своё имя».

Я переслала письмо Инге только для фиксации и ответила Алине сама:

«Сорок минут, общественное место. Без записи с обеих сторон. Дарью, архив и имущество не обсуждаем. Приду одна».

Через шесть минут она написала: «Согласна».

ГЛАВА 26. Не моя соперница

Марина

Алина выбрала стол, который был виден от стойки, входа и половины зала.

Не кабинка, не дальний угол, не место у окна, где разговор можно снять с соседнего столика через отражение. Она пришла раньше, заказала воду и положила телефон экраном вниз рядом с чашкой.

Я села напротив.

— Я не записываю, — сказала она.

— Я тоже.

Телефоны остались у каждой на столе, настройки мы не проверяли. Если одна из нас собиралась нарушить условие, такая проверка всё равно ничего бы не изменила.

— У нас сорок минут, — напомнила я.

— Хватит.

Без студийного света Алина выглядела так же, как в комнате после юбилейного эфира: не моложе меня на четырнадцать лет, а просто уставшей женщиной. На ней был серый свитер, волосы собраны, на пальце правой руки — тонкое кольцо без камня. Я заметила это и не стала решать, что оно означает.

— Я видела ваш выпуск про фотографа, — сказала она. — Тот момент, где женщина не отвечает.

— Надежда разрешила его оставить.

— Я знаю. Она написала в комментариях.

Официант принёс меню. Алина попросила ещё кофе, я — чай. Пока он стоял рядом, мы обсуждали сахар и лимон. После его ухода она придвинула чашку, но пить не стала.

— Я хочу, чтобы вы не делали из меня финальный вопрос, — сказала она.

— Я не планировала звать вас в эфир.

— Не звать. Рассказывать. «Молодая бренд-менеджер пришла на готовое». «Поверила женатому мужчине». «Решила, что может заменить женщину, которая построила канал».

— Вы поверили женатому мужчине?

— Да.

Ответ прозвучал без защиты.

— Он сказал, что ваш брак закончен и вы обсуждаете только работу, — продолжила Алина. — Я знала, что официально вы женаты. Знала, что вы живёте в одной квартире. Мне было удобно верить его версии, потому что иначе пришлось бы признать: я встречаюсь с мужчиной, который ничего не сказал жене.

— Теперь признали?

— Я знала достаточно, чтобы спросить вас. Не спросила.

Она не назвала это ошибкой молодости, любовью, которая случилась, или ложью Сергея, снимавшей с неё ответственность. Я тоже не помогла подобрать более мягкое слово.

— Что вы знали про юбилейный эфир? — спросила я.

— Что мы объявим развод и новый сезон. Что вы останетесь автором нескольких выпусков, но не будете соведущей. Сергей показал мне ваш предполагаемый ответ. Сказал, что формулировку согласовали юристы и вы внесли свои правки.

— Мои правки?

— Он сказал, вы убрали лишнюю благодарность и оставили уважение к общей работе. Это звучало правдоподобно.

Текст на суфлёре действительно был написан в моей манере. Кто-то не только изучил сценарии, но и придумал правдоподобную историю редакторских правок.

— Вы не видели согласования от меня?

— Нет. Я видела финальный эфирный план только со своего выхода. Доступ к вашему блоку был закрыт. Я не спросила, где ваше письмо.

— Почему?

Алина впервые отпила кофе.

— Потому что тогда всё могло отмениться.

Это был ответ, которому я верила больше, чем объяснению о любви.

— После моего ухода вы остались в кадре, — сказала я.

— Четыре секунды. Потом включили технический перерыв. Я не знала, куда идти: за вами, за Сергеем или в аппаратную. Пошла к партнёрам, потому что они ждали на линии и это была моя работа.

— А потом заняли моё место на планёрке.

— Да. Сергей сказал, переход нельзя останавливать. Я согласилась вести встречу. Вы стояли за стеклом, и я вас видела.

— Я тоже вас видела.

—