Читать книгу - "Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна"

Его представитель передал новый лист. Пункт занимал почти страницу. Три года после удостоверения я не могла создавать, вести, продюсировать или консультировать аудиовизуальные проекты о семье, разводе, отношениях после кризиса, личной трансформации и «иных тематически сходных обстоятельствах», если они могли привлекать аудиторию «Семьи вслух» или использовать известность, возникшую в период брака.

— Нет, — сказала я.

— Ты даже не дочитала.

— Дочитала первую половину. Второй достаточно, чтобы запретить почти любой выпуск «После точки».

— Ты получаешь квартиру и имя, которое знают благодаря нашему каналу.

— Я сохраняю фамилию по закону и получаю свою долю имущества. Профессию мы не делим.

— Твоя новая профессия существует два месяца и строится на нашем разводе.

— Тогда тебе тем более не нужно запрещать её на три года. Если проект пустой, он закончится сам.

Сергей откинулся на спинку кресла. Его представитель начал говорить о защите деловой репутации и разграничении форматов. Инга дождалась конца.

— Товарный знак, исключительные права компании и конфиденциальные материалы уже защищаются законом и действующими документами, — сказала она. — Мы готовы перечислить конкретные объекты и частные сведения. Запрет на темы, аудиторию и профессию не принимаем.

Ирина Васильевна провела пальцем по первой строке спорного пункта.

— Это условие не описывает имущество, — сказала она. — Если стороны хотят включить дополнительное обязательство, оно должно быть конкретным, понятным и соответствовать их действительной воле. Сейчас одна сторона прямо возражает. Я не включу его в проект как согласованное.

— Тогда соглашения нет, — сказал Сергей.

Я закрыла свою копию.

— Тогда будет другой порядок раздела. Квартира не исчезнет, компания тоже.

Суд означал месяцы, новые расходы, спор о стоимости и возможность получить экономически больше или меньше. Я не хотела долю в управлении «Волков Медиа», но могла требовать учесть её стоимость. Сергей не хотел раскрывать компанию дольше, чем уже пришлось оценщику. Мы оба знали цену отказа.

Ирина Васильевна предложила перерыв.

В коридоре Сергей остановился у автомата с водой. Купил одну бутылку, вторую не предложил.

— Ты правда не хочешь долю? — спросил он.

— Не хочу быть участником твоей компании.

— Ты ею была двадцать три года, даже без записи в реестре.

— Я была сотрудником, автором и женой. Сейчас хочу получить стоимость и выйти.

— Квартира за компанию. Это то, что я предложил месяц назад.

— Нет. Ты предложил квартиру за компанию, машину, часть накоплений, закрытие проекта и безопасную публичную версию. Сейчас четыре актива посчитаны. Я получаю на девяносто тысяч больше половины и возвращаю девяносто тысяч.

— Всегда умела сделать из семьи таблицу.

— А ты — эфир. Сегодня таблица полезнее.

Он открутил крышку и сделал несколько глотков.

— Мне нужно, чтобы ты не разбирала в финале нашу жизнь по сценам.

— Я буду говорить о своей работе и своих решениях. Дарью, Алину, частную переписку и непубличный архив не использую.

— А меня?

— Публичный юбилейный эфир существует. Моё трудовое соглашение существует. То, что я писала сценарии и была креативным продюсером, тоже. Я не обещаю делать вид, что тебя не было.

— И я не буду делать вид, что ты одна создала канал.

— Не надо. Я этого не утверждаю.

Перерыв закончился без примирения. Мы вернулись к столу и начали с конкретного перечня.

В проект вошёл запрет использовать без отдельного основания непубличную корпоративную отчётность, клиентские базы, исходники, внутренние версии сценариев и материалы, права на которые принадлежат «Волков Медиа». Я согласилась не использовать товарные знаки компании и не создавать оформление, способное выдать «После точки» за продолжение «Семьи вслух».

Взаимная конфиденциальность распространялась на частную переписку супругов, медицинские и финансовые сведения, неопубликованные семейные фотографии и видео, точные данные отчёта оценки за пределами юридической и налоговой необходимости.

— Дарья в этот пункт не входит как объект ваших решений, — сказала Инга. — Каждый действует только в пределах собственных прав. Её материалы регулируются отдельно.

Представитель Сергея согласился.

Следом добавили исключения. Каждый мог говорить о собственном опыте, профессиональной роли и действиях. Публичные события, официальные документы, сведения из открытых источников и законно опубликованные материалы не становились тайной только потому, что упоминались в соглашении. Ни одна сторона не получала права говорить от имени другой.

Фразы о «сходных темах», «переманивании общей аудитории» и трёхлетнем запрете исчезли. «После точки» не требовалось закрывать, переименовывать или согласовывать с Сергеем.

— Подписание когда? — спросила Ирина Васильевна.

Инга сверилась с моим календарём. Финальный эфир стоял четырнадцатого декабря. Я не хотела входить в него с подписанием в тот же день и не собиралась откладывать имущество до результата метрик.

— Пятнадцатого декабря, двенадцать часов, — сказала я.

Сергей посмотрел на своего представителя.

— Подходит.

До двадцать шестого ноября нотариальная контора готовила чистовой проект и перечень документов. Непосредственно перед удостоверением требовались свежие реестровые сведения и подтверждение состояния указанного счёта. Расходы нотариуса рассчитывались на дату действия; мы согласились разделить их