Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

не был царем [над Израилем]». И ниже: «Ныне отторг Господь царство Израильское от тебя и отдал его ближнему твоему, лучшему тебя» (15, 28). Об этом лучшем Саула говорит Павел в Деяниях, 13, 22: «Отринув его (то есть Саула. – Прим. пер.), поставил им царем Давида, о котором и сказал, свидетельствуя: нашел Я мужа по сердцу Моему, Давида, сына Иессеева, который исполнит все хотения Мои». Конечно, о Сауле говорит Господь иудейскому народу, Ос. 13, 11: «Я дал тебе царя во гневе Моем, и отнял в негодовании Моем». О Давиде же сказано в Псалтири: «Я обрел Давида, раба Моего, святым елеем Моим помазал его. Рука Моя пребудет с ним, и мышца Моя укрепит его. Враг не превозможет его, и сын беззакония не притеснит его. Сокрушу пред ним врагов его и поражу ненавидящих его. И истина Моя и милость Моя с ним, и Моим именем возвысится род его» (88, 21–25). Вот так одного Он унизил, а другого возвысил, когда «избрал Давида, раба Своего, и взял его от дворов овчих и от доящих привел его пасти народ Свой, Иакова, и наследие Свое, Израиля. И он пас их в чистоте сердца своего и руками мудрыми водил их» (Пс. 77, 70–72) /f. 247b/.

Во-вторых, по отношению к одному и тому же человеку, как это явствует из примера с Навуходоносором[625], о котором говорится, Дан. 4, 5, что Господь за его гордыню унизил его, отлучив от царства. Но после того как Навуходоносор познал власть небесную и «что Всевышний владычествует над царством человеческим, и дает его кому хочет и поставляет над ним уничиженного между людьми» (Дан. 4, 14), он был возвышен и восстановлен на царство. Посему говорит он, Дан. 4, 33: «И я восстановлен на царство мое, и величие мое еще более возвысилось». Об этом же сказано в Книге Иова, 8, 5–7: «Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю, и если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей. И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много». И еще, Иов. 11, 14–19: «Если есть порок в руке твоей, а ты удалишь его и не дашь беззаконию обитать в шатрах твоих, то поднимешь незапятнанное лице твое и будешь тверд и не будешь бояться. Тогда забудешь горе: как о воде протекшей, будешь вспоминать о нем. И яснее полдня пойдет жизнь твоя; просветлеешь, как утро. И будешь спокоен, ибо есть надежда; ты огражден, и можешь спать безопасно. Будешь лежать, и не будет устрашающего, и многие будут заискивать у тебя». Эти два высказывания, приведенные из Книги Иова, превосходны для доказательства, что человек через раскаяние может вновь приобщиться к Богу.

Не так произошло с братом Илией. Более того, поскольку он не познал проявленной к нему милости, он был отстранен таким образом, что уже никогда не был восстановлен, во что он никак не мог поверить. Посему говорит сын Сирахов, 23, 30–31[626]: «Будет застигнут там, где не думал, и будет позором для всех, ибо не познал страха Господня». То же, Ис. 30, 13–14: «Это будет… как угрожающая падением трещина, обнаружившаяся в высокой стене, которой разрушение настанет внезапно, в одно мгновение. И Он разрушит ее, как сокрушают глиняный сосуд, разбивая его без /f. 247c/ пощады, так что в обломках его не найдется и черепка, чтобы взять огня с очага или зачерпнуть воды из водоема». Почему это происходит? Послушай, что речет Господь, 3 Цар. 16, 2–3: «За то, что Я поднял тебя из праха и сделал тебя вождем народа Моего Израиля, [ты] же Меня отбросил назад; вот, Я отвергну дом потомства»[627] твоего. И добавляет Господь, Ис. 22, 19: «И столкну тебя с места твоего, и свергну тебя со степени твоей». Это исполнилось, как мы расскажем, в следующем году, когда Илия был отстранен на генеральном капитуле при папе Григории IX. И это он вполне заслужил из-за многочисленных своих недостатков.

Прежде всего скажем о грубости, проявленной им по отношению к господину Герардо да Корреджо. Поскольку он был человеком знатным и поставленным на большой высоте (недаром он был подеста города Пармы), и поскольку он почтительно пришел с рыцарями навестить Илию, тот должен был подняться с места перед ним, и таким образом он также оказал бы ему честь. Ведь честь принадлежит не столько тому, кому она оказывается, сколько, и даже более, – тому, кто ее оказывает. Об этом-то и не подумал брат Илия и потому проявил грубость. Патеккьо[628] в книге «Досады» говорит о таких людях:

Нехорош дурной правитель,

И нищий гордец, войны любитель,

И дворецкий, мой за столом утеснитель,

И мужлан верхом на коне,

И рвущийся в пляс не по седине,

И кто упал, а снова лезет, тоже не по мне,

И скупец, в котором к почести рвение,

И все, кто не помышляет об утешении…

Сей господин Герардо да Корреджо был высокого роста, хорошего телосложения, скорее худощавый, чем полный; он был рыцарем смелым и опытным в войне. Я его видел дважды в должности /f. 247d/ пармского подеста: первый раз – когда я вступил в орден, затем – когда Парма восстала по низложении Фридриха. Он был близким и закадычным другом брата моего Гвидо де Адам из ордена братьев-миноритов. Он был также отцом господина Гвидо да Корреджо и господина Маттео; оба брата много раз занимали должность подеста. Один из них, а именно господин Гвидо, был рыцарь-вояка и обучен был ратным премудростям. Женой у него была дочь господина Гиберто да Дженте, по имени Мабилия, от которой у него были сыновья и дочери. Другой же, а именно господин Маттео, был рыцарем благоразумным, детей у него не было, кроме одного незаконнорожденного сына.

Далее, в то время, когда я вступил в орден братьев-миноритов, господин Танкред Паллавичини, аббат обители Святого Иоанна Пармского, человек любезный и щедрый, доброго имени, святой и честной жизни, послал с одним селянином подарок брату Илии, генеральному министру: через плечо у селянина была перекинтута палка, а на ней спереди – каплуны, сзади – цыплята, предназначенные на ужин для Илии и его братии. А дело было в четверг, и подеста был там, и я в мирской одежде, и я видел все это; в тот вечер после