Читать книгу - "Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос"

была увидеть, что знает металл, а до тех пор у меня появился первый вопрос к человеку, написавшему за него ответ.

Глава 3 Чужая пломба

Глава 3 Чужая пломба

Архив Вейров открылся в восемь сорок пять, за четверть часа до назначенного судом осмотра. Ранар сдержал слово и открыл его сам.

Я пришла в восемь тридцать две. Тесса несла коробку с бумагой, графитовые палочки для снятия узоров и два экземпляра описи. Судебный хранитель господин Мерс уже ждал у ворот вместе с семейным регистратором Вейров. Последний представился Лутом Рейном и сразу сообщил, что не отвечает на вопросы без разрешения главы совета.

— Сегодня вам предстоит подтверждать номера и состояние пломб, — сказала я. — Для этого разрешение совета не требуется.

— Я знаю свои обязанности.

— Тогда мы быстро закончим.

Особняк рода занимал целый квартал на Верхнем берегу. Архив вынесли из главного дома в низкое каменное крыло с отдельным входом. Это было разумно: при превращении драконам требовалось пространство, а семейные ссоры не должны были заканчиваться пожаром в хранилище. Над дверью висела медная табличка с датой последней государственной проверки. Внутри пахло сухим камнем, маслом для замков и пылью, которую здесь действительно убирали, а не прятали по углам перед ревизией.

Ранар вышел к нам без сюртука, в рубашке с закатанными рукавами и защитных перчатках. На правом запястье снова был виден старый ожог.

— До прибытия всех участников никто не входил в помещение хранения, — сказал он. — Ночная запись здесь. Внешняя судебная пломба не нарушена.

Мерс сравнил знак на сургуче с вчерашним оттиском.

— Подтверждаю.

Я сверила номер сама. Девять, четыре, семь, косая черта, двенадцать. На верхнем краю оттиска была маленькая выемка, обозначенная в описи. Все совпадало.

— Пересчитывать будете каждую? — спросил Ранар.

— Вы же предупредили, что на моем месте поступили бы так же.

— Я не жалуюсь. Уточняю время.

— Столько, сколько понадобится.

Он отступил и пропустил нас в первую комнату.

Архив был устроен по простому принципу: действующие обязательства хранились ближе к выходу, закрытые дела уходили в дальние секции, наследственные соглашения занимали отдельный зал с другим уровнем влажности. Ни один шкаф не светился, не шептал и не открывался от прикосновения «истинного» владельца. Магия присутствовала только в самих пластинах и контрольных знаках. Все остальное держалось на замках, журналах и людях, которые должны были ставить подпись при каждом действии.

Именно люди обычно оказывались слабым местом.

Шкаф двенадцать был опечатан судебной накладкой. Мерс снял ее в присутствии четырех свидетелей и передал Ранару ключ. Тот открыл наружный замок, затем внутреннюю решетку. За ней стояли одинаковые темные футляры с белыми номерными вставками.

— Савина и Торвальд Вейр, регистрация двенадцать лет назад, — произнес Ранар. — Футляр сорок восемь.

Лут Рейн нашел номер в своем списке. Я проверила соседние футляры и расположение сорок восьмого. Следов недавней перестановки не было: пыль на полке лежала равномерно, латунные края не имели свежих царапин.

Ранар потянулся к замку футляра.

— Сначала пломбы, — сказала я.

Он убрал руку.

На футляре было три знака. Первый поставили при заключении клятвы, второй обновляли после рождения Миры, когда супруги добавили условие о содержании ребенка. Третий должен был принадлежать семейному регистратору после последней проверки. Его цвет отличался: более светлый сургуч, ровный край, новая нить.

— Когда меняли третью пломбу? — спросила я.

Лут ответил после того, как сверился с журналом.

— Двадцать восьмого числа прошлого месяца. Старая нить рассохлась.

— Кто обнаружил повреждение?

— Я.

— При ком?

— При помощнике хранителя.

— Имя?

— Севр Оллин.

— Где акт замены?

Он достал сложенный лист. Акт существовал, подписи совпадали с журналом, причина была указана. Формально придраться было не к чему.

— Оригинал акта останется в архиве, — сказал Ранар. — Вы получите заверенную копию.

— После того как господин Мерс сравнит нить с остатком старой.

Лут нахмурился.

— Остаток утилизирован.

— По какому правилу?

— Поврежденные пломбировочные материалы не имеют ценности.

— Они подтверждают причину замены.

— У нас есть акт.

— Акт подтверждает, что два служащих написали об износе. Остаток подтвердил бы сам износ.

Ранар протянул руку к журналу.

— В правилах рода действительно нет обязанности хранить старую нить. Есть обязанность описать ее состояние. Здесь написано: «частичный разрыв у нижнего узла».

— Где разрыв заметили?

— При утреннем обходе.

— Пломбу меняли до судебного ареста, — сказала я Мерсу. — Прошу отдельно отметить отсутствие старого материала и новый цвет сургуча. Нарушением это пока не называю.

Мерс записал.

Лут посмотрел на Ранара, ожидая возражения. Тот молча развернул акт так, чтобы хранителю было удобнее переписать номер.

После фиксации пломб футляр открыли. Внутри лежали две овальные пластины в отдельных негорючих ячейках: оригинал и домовая копия. Оригинал был размером с ладонь, из серого сплава с четырьмя тонкими линиями. Каждая линия соответствовала условию клятвы. Первая, линия проживания, потемнела почти до черного. На второй, отвечавшей за доступ в дом, темный след был короче и обрывался у края. Третья и четвертая оставались светлыми.

Я не касалась металла. До независимой экспертизы любые измерения проводились через стеклянную крышку.

— В заключении Палаты указано только первое потемнение, — сказала я.

— Палата запросила выписку по нарушению Савины, — ответил Лут. — Вторую линию не сочли относящейся к вопросу.

— Она фиксирует обязанность Торвальда обеспечить супруге доступ?

— Обязанность обоих супругов не препятствовать доступу друг друга.

— Тем более относится.

Ранар наклонился к стеклу, не переступая отмеченную на полу линию.

— Нижняя часть второй линии выглядит светлее, чем в копии первичной регистрации.

Лут резко повернулся.

— Без нагрева это невозможно определить.

— Я сказал «выглядит», а не «установлено».

— Вы сейчас представляете архив, господин Вейр.

— Поэтому называю наблюдение до того, как его сделает кто-то другой.

Я посмотрела на домовую копию. Ее не нагревали при осмотре Палаты: по правилам она использовалась для сверки формы, но не для вынесения решения. Вторая линия на ней действительно была темнее у основания. Разница могла возникнуть от хранения, состава сплава или освещения. Могла означать, что оригинал подвергали воздействию.

— Фиксируем цвет обеих пластин при одинаковой лампе, — сказала я. — Без вывода о причине.

Мерс установил измерительную рамку. Тесса внесла показатели в нашу опись и передала копию Луту. Тот проверил каждую цифру.

Когда с футляром закончили,