Читать книгу - "Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос"

Возможна опись одного футляра, замка отсека и соответствующих страниц журнала. Изъятие всего отсека создаст тот же риск для других владельцев.

— Доступ к одному футляру можно заблокировать судебной накладкой?

— Да.

Я вынула заранее подготовленный чистый лист уточнения. Просить больше необходимого иногда полезно на переговорах. В суде это чаще показывает, что поверенный не знает устройство предмета, который хочет сохранить.

— Уточняю требование: опись футляра с оригиналом печати Савины и Торвальда Вейр, судебная накладка на его замок, заверенная копия записей журнала за последние шестьдесят дней, сохранение домовой копии и запрет любых испытаний металла до независимого осмотра.

Ранар посмотрел на меня поверх раскрытого журнала секретаря.

— Архив не возражает против сохранения. Возражает против передачи оригинала без специалиста: смена температуры может изменить тонкие линии.

— Поэтому я прошу запретить испытания, а не нести пластину через половину города сегодня.

— Тогда возражение снято.

Торвальд резко повернулся к нему.

— Ты представляешь род.

— Я представляю архив, — ответил Ранар. — Его обязанность — хранить, а не улучшать положение одной из сторон.

Судья Карр постучала кончиком пера по полю протокола.

— Господин Торвальд, теперь вам предоставлено слово.

Он встал. Торвальд был моложе Ранара на пять лет и носил сходство с ним как плохо снятую копию: знакомая линия скул, та же темная кожа вокруг ногтей после недавнего превращения, но ни одного спокойного движения.

— Моя жена ушла из дома. Печать это подтвердила. Она шесть недель не интересовалась дочерью, а теперь просит суд ворваться в семейный архив.

Савина дернулась рядом со мной. Я положила ладонь на край стола, не касаясь ее.

— У суда есть три письма госпожи Савины с отметками о возврате, — сказала я. — Есть два обращения в городскую службу встреч и заявление, поданное на следующий день после изгнания. Слова об отсутствии интереса противоречат приложениям.

— Ее никто не изгонял.

— Это вопрос полного рассмотрения. Сегодня мы решаем, сохранится ли доказательство.

Поверенный Палаты поднялся следом.

— Палата не возражает против описи уже исследованной печати, но временная встреча с ребенком выходит за пределы заявления о сохранении документов. Решение вступило в силу сорок два дня назад. Срок апелляции истек.

Вот зачем он пришел лично на срочное заседание. Защита металла служила поводом; главной целью было закрыть дверь истекшим сроком.

— Моя доверительница не получала решения лично, — сказала я.

— В деле есть отметка о вручении по месту проживания.

— По адресу, откуда ее, согласно ее заявлению, вывели до отправки документа. Я подам уточненный расчет срока сегодня. Пока вопрос спорный, изменение опеки создаст вред, который нельзя исправить одной денежной выплатой.

— Ребенок живет в привычном доме.

— И не видел мать четыре недели.

— Потому что мать покинула дом.

— Вы второй раз используете вывод, который должен быть доказан исследованием печати.

Судья Карр подняла ладонь, прекращая обмен.

— Суд услышал позиции. Госпожа Савина, вы хотите обратиться к суду по вопросу встречи?

Я наклонилась к клиентке.

— Только то, что видели или делали сами. Не спорьте о печати.

Она встала.

— В день, когда меня вывели из дома, Мира была на уроке. Я написала ей вечером. Письмо вернули. На следующий день я обратилась в службу встреч, потом еще раз. Мне предложили увидеть дочь, если я подпишу отказ от льняного поместья. Я не подписала. Я прошу встречу без разговора о деле и готова к надзору.

— Кто предложил обмен?

— Управитель передал слова мужа. У меня есть его записка.

— Почему записки нет среди приложений?

— Я получила ее вчера вечером, — ответила я. — Подлинность еще не проверена, поэтому не использую ее как доказательство приказа. Могу передать для временной оценки риска давления.

— Передайте копию сторонам. Оригинал остается у доверительницы до описи.

Я выполнила распоряжение. Торвальд прочитал записку и впервые с начала заседания потерял готовый ответ. Этого было мало для победы, но достаточно для временной меры.

Судья удалилась на десять минут. Пока мы ждали, Савина не задавала вопросов. Ранар стоял у окна, оставив между собой и Торвальдом заметное расстояние. Я проверила уточненное ходатайство и дала Савине прочитать последний абзац.

— Почему вы не сказали о нем? — спросила она тихо.

— Потому что до заседания не знала, что архив будет представлять он. Если после суда вы захотите другого поверенного, я передам дело без удержания оплаты.

— Вы проигрывали ему раньше?

— Мы никогда не спорили в суде.

— Я не о суде.

Я посмотрела на нее.

— Это не должно влиять на ваш выбор.

— Уже влияет. Только не так, как вы думаете. Я восемь лет прожила среди людей, которые называли семейным делом все, что было удобно скрывать. Вы сказали вслух то, о чем могли промолчать.

— И дала Палате будущий довод против себя.

— Значит, придется выиграть и этот спор.

У Савины были причины нанять меня, которые не помещались в квитанции. Я сделала пометку предложить ей независимую консультацию после встречи с дочерью. Решение, принятое в отчаянии, оставалось добровольным только до первой безопасной ночи.

Судья вернулась.

— Суд удовлетворяет ходатайство в уточненном объеме. Сегодня до восемнадцати часов судебный хранитель наложит отдельную пломбу на футляр, снимет копии с журнала доступа и составит опись домовой копии. Любое нагревание, очистка или перемещение оригинала запрещены. Осмотр назначается на девять часов завтра.

Перо секретаря двигалось быстро. Я записывала сроки отдельно.

— До проверки вопроса о вручении, — продолжила судья, — Савине Вейр предоставляется встреча с дочерью сегодня с шестнадцати до семнадцати часов в «Мирном дворе». Далее — три встречи в неделю под наблюдением службы. Место проживания ребенка менять нельзя. Поверенной Роверн до пятнадцати часов представить расчет срока и журнал обращений доверительницы. Архиву обеспечить доступ к футляру. Палате передать полную карточку вручения.

— Ваша честь, — начал Торвальд.

— Это временный порядок, не решение об опеке. Возражение занесено.

Савина села, будто ноги перестали держать ее только после того, как спор закончился. Я не стала говорить, что все будет хорошо. Через три часа она увидит дочь в комнате с наблюдателем, а завтра чужие люди будут исследовать предмет, на основании которого ее лишили дома. Хорошего в этом было мало. Но сегодня Миру не увезут.

Я передвинула к ней стакан воды и раскрыла расписание службы встреч. На первом свидании наблюдатель имел право остановить разговор о процессе, но