Читать книгу - "Королева Мэлли - Тереза Нильская"

Наверное, я умираю?

- Посторонись, посторонись, прочь с дороги!

Я вдруг слышу очень громкие крики и, ничего не понимая, открываю глаза…

Вместо палаты и подлеца мужа - резкое, очень яркое солнце, так что сразу жмурюсь. Какая-то площадь со старинными домами, с башенками, странно одетыми людьми и… На меня несутся кони со всадниками.

Мне же это не снится? И это они так громко кричат, неужели мне?

- Посторонись!

Крик совсем рядом. Оказывается, я стою на дороге, прямо перед несущейся толпой всадников. Меня же сейчас затопчут! Так вот как я погибну? Не под подушкой от рук мужа, а под копытами коней? Ужас делает меня просто деревянной, я цепенею и ничего не успеваю сделать...

Огромный серый конь резко останавливается, управляемый всадником, хрипит, роняя пену с гигантской морды, и поднимается на дыбы, точно надо мной. Мамочки, как страшно-то! Прямо гигантский лошадиный торс, а меня лишь чуточку задевает.

Но мне и этого хватило. От неожиданности и удара я падаю в пыль и грязь дороги, которая немощеная, без асфальта, да ещё и загрязнена лошадиным навозом. Да, грязно и пахнет.

Дорога очень пыльная, прямо слой пыли стоит, и мне до ужаса противно оказаться там. Пыль проникает в полурасстегнутый больничный халат, у него верхние пуговицы от удара оторвались, видимо, на честном слове держались. Халат и так от многих стирок в больнице далеко не белый был, а тут враз стал грязно-серый, противно-то как.

Огромный всадник на коне что-то кричит, резко и отрывисто, а я его не понимаю, язык совсем незнакомый. Или это он на меня так орёт? Не понимаю, не понимаю… И вдруг словно в голове щёлкает переключатель, и я наконец-то начинаю различать незнакомые слова.

Вокруг меня, кроме группы всадников, собралась толпа людей, непонятно как одетых. Одежды словно из старинных фильмов про средневековье. Широкие штаны и юбки, кофты и рубашки навыпуск, женщины в палатках, мужчины в каких-то картузах.

И все говорят наперебой, кто зло, кто подобострастно перед этим всадником. И я теперь все слышу.

- Вот же, дура старая, под лошадь кинулась! Жить совсем надоело, что-ли?

- Она как из воздуха появилась, прямо на пути у господина…

- Фу, а грязная-то какая! Ещё и лысая! Баба лысая, фуууу!

- Бродяжка, не иначе. Не всех попрошаек ещё из города убрали…

- Откуда взялась-то, совсем непонятно...

- Господин, вы не виноваты, она сама, сама под лошадь кинулась! Мы это видели!

Это гул обвинительных возгласов. Но есть и жалостливые.

- Ой, худая-то какая, кожа да кости… Несчастная женщина…

- Да кто же тебе волосья-то так состриг? Или ты болеешь?

- И ведь лошадь её задела, ей же больно, наверное, под копытами-то… Вот носятся они, ни о чем не думают…

Их немного, этих жалостливых возгласов, но они все же есть, и я их тоже слышу.

Я нелепо барахтаюсь в пыли и грязи, пытаясь встать. Но подняться мне ощутимо трудно. Меня действительно задели лошадью, и я ещё упала. Это к моему общему состоянию после операции.

Всадник наконец-то успокоил своего огромного серого коня, и слегка наклонился, рассматривая меня, барахтающуюся все ещё в пыли. Вот как букашку какую-то, появившуюся у него на пути. Остальные такие же мощные всадники столпились рядом.

- Арчи, брось, поехали дальше! Жива старушка, и ладно!

- Ты не задел её, Арчи, я сам видел, не задерживайся! Опоздаем на турнир! Все собрались уже. Нас ждут, без нас не начинают.

Арчи, значит, мелькает в моем сознании. Какой-то Арчи, сбивший меня в этом непонятном мире. Арчи…

Я наконец-то встала коленки, и, тяжело опираясь на землю, пытаюсь приподняться. Встать не могу. И не смогу без помощи, наверное. Вижу огромную протянутую руку всадника в перчатке. Он наклонился через шею коня для этого. Слава Богу, догадался!

Вкладываю свою изможденную, прямо-таки старушечью лапку в эту огромную длань. Ну, а как по-другому скажешь, длань, конечно. Архаизмы из меня полезли, а куда деваться, если я в каком-то средневековье очутилась, явно.

Рука всадника по имени Арчи ощутимо дёргает меня вверх, и я наконец-то встаю. Прямо перед его конём. Пыль с моей одежды сыпется при этом, словно струйками. Отряхиваю себя руками, насколько это возможно. Потому как выгляжу ужасно нелепо перед группой молодых и красивых, надо сказать, мужчин на этих прекрасных конях.

А я словно вижу себя в этот момент со стороны. Нелепая, тощая фигура, с лысой головой. Старый больничный халат наполовину расстегнут, пуговицы отлетели, видно тело, но груди у меня словно совсем нет. И все это в глазах всадников ещё и грязное, с хлопьями дорожной серой въедливой пыли, которую я ощущаю даже на лице. Представляю, каким нелепым чучелом я выгляжу.

Поднимаю глаза, придерживая рукой ворот распахивающегося халата, и сталкиваюсь с прищуренным взглядом огромного мужчины на сером коне. В нем все огромное, я просто тростинка перед ним, хотя по жизни высокая. Мужчина неожиданно белокурый, с вьющимися очень светлыми волосами. И глаза такие яркие, синие-синие.

Наши взгляды встречаются, перекрещиваются, словно вражеские клинки. Взгляд раздраженный, гневный. Надо же, синь какая…

- Ты кто? - резко спрашивает меня мужчина. - Откуда выскочила? Тебя не было на дороге.

Я молчу, потому что у меня в глотке стоит пыль. И если мне говорить, то я сначала хотя бы прокашляться должна. Подумает ещё, что заразная...

Глава 7. Чулан под лестницей

Если бы я сидела за своим столом в нашей редакции, то начала бы свой юмористический рассказ следующим образом:

“Я свалилась неизвестно в каком мире прямо в пыль, и предстала огородным пугалом перед высокородным господином на коне-исполине.

- Кто ты? - вскричал господин, обалдев от моей наглости, - как смела появиться на моем пути ?

- Я несчастная больная женщина, - промолвила я, - и мне очень нужна ваша рыцарская помощь.

- Доставить ко мне в замок, вымыть, одеть в костюм одалиски и привести ко мне вечером!

Да, сидела бы и весело щелкала по клаве старенького компа, а тут…

Пришлось пойти с воинами по приказу умчавшегося на “коне-исполине” этого “высокородного господина”.

Они шли впереди и недовольно оглядывались, что иду медленно. А я, наступая в придорожный слой пыли в больничных разношенных шлепках, думала, что такую грязь из-под ногтей мне теперь век не убрать. Мне так сколько ещё топать?

К моему счастью, мы подошли к старой повозке с лошадью около одноэтажного здания, от которого