Читать книгу - "Королева Мэлли - Тереза Нильская"

лишь под утро. И снова увидела сон про людей с голубыми ладонями. В этот раз сон не был кошмарным, наоборот, он странным образом успокаивающе действовал на меня.

Я снова видела красивых длинноволосых светлых девушек, которые казались мне близкими и родными. Даже подумалось, может быть я уже ангелов вижу. Но у них были голубые ладони. Девушки сидели на земле, подняв руки ладонями вверх. И от них с ладоней уходили в синий купол тёплые нити. В руках было тепло. И я тоже словно бы была там, среди них.

А потом светловолосый мужчина, крепкий, как кряжистый дуб, потряс меня за плечо и позвал:

- Дара, Дара! Тебе пора.

Куда пора? О чем он? И кто он?

Меня ощутимо трясли за плечо. Я открыла глаза и увидела маму с заплаканным лицом:

- Маша, Маша, очнись!

- Что, мама? - не понимаю я.

- Я так за тебя испугалась, Маша, у тебя руки были совсем холодные, я тебе их растирала. И ты посерела вся…

Я смотрела с удивлением на маму. Ладони мои были тёплыми. Значит, мама мне их растирала, вот мне во сне и приснились голубые тёплые ладони.

А что означает “Дара”? И кто этот мужчина и эти красивые девушки? Сон, всего лишь сон. Но они были мне приятны, эти люди из сновидений.

Новый день стучался в окно проливным осенним дождем. Мама, тем не менее, приехала ко мне, с утра, несмотря на непогоду. А от Антона вестей все не было. И телефон Даши был отключён. Хотя Антон часто был против телефона у дочери.

Но увиденный сон как-то настроил меня на спокойствие. Расстраиваться было нельзя, надо было думать, что делать дальше. Что я сама-то подразумевал под своими “решительными мерами”, о которых написала Антону? Я задумалась об этом, что я могу сделать, в этих условиях.

В полдень на телефон пришло наконец-то, сообщение, Антон написал, что скоро приедет. Мама очень обрадовалась:

- Маша, вот видишь, он настроен мириться, будет извиняться, не ругай его сильно. Знаю, совсем не ругать у тебя не получится.

Антон действительно приехал, внешне спокойный и словно далёкий от меня и моих забот. Приехал ненадолго, чтобы успеть забрать Дашу из детсада. Так по крайней мере он мне сказал. И что телефон был на беззвучном режиме, тоже сказал. Он работал, не слышал.

Антон не просил прощения, не каялся и не винился. О всем происшедшем сказал коротко, словно заученно, без эмоций:

- Маша, ты можешь сердиться, но случившегося не исправить. Ты давно болеешь, а я мужчина, и у меня, как ты знаешь, есть мужские потребности. Вот я и сорвался. Тем более, ты сама ко мне свою подругу отправила.

В общем, как в дурном анекдоте, я ещё и сама виновата.

- Но мы семья, у нас есть дочь. И ради дочери я предлагаю забыть об этом случае. Тебе нельзя волноваться. Я со своей стороны обещаю, что такого больше не повторится.

И вроде бы как с заботой обо мне даже...

- Антон, эта Валентина…, - с трудом произношу имя “подруги” - должна убраться из моего дома.

- Из нашего, Маша, из нашего! - несколько жестко поправляет меня Антон.

Потом продолжает:

- Не переживай, её там больше нет и не будет.

- Откуда я это узнаю? Мне домой надо приехать?

- Тебе надо лечиться, нет смысла домой ездить.

И после паузы:

- Вот, можешь фото посмотреть, убедиться, что её вещей в доме нет.

Он сбрасывает мне на телефон фотографию спальни, где накануне кругом были разбросаны вещи Валентины Ермолиной.

Я внимательно смотрю. Фото по дате сегодняшнего дня. Чистая комната, кровать с покрывалом. Никаких вещей нет, прямо до стерильности все убрано, не похоже даже на Антона. Но не придерешься, вещей Ермолиной нет. И так быстро все убрал. Правда, и моих вещей совсем не видно. Видимо, все по шкафам запихал.

- Не смей никого чужих в наш дом приводить, - жёстко говорю ему, - и Дашу завтра приведи ко мне, я соскучилась по дочке.

- Не буду никого приводить в дом, не волнуйся, - говорит мой муж, - тебе нельзя волноваться.

И вот не поспоришь даже. Обо мне же заботится.

- Но у меня в эти дни много работы будет, поэтому, скорее всего, с Дашей приду позднее. Я тебе позвоню, когда смогу прийти. И имей в виду, у неё сломался телефон, скоро куплю ей другой.

Я соглашаюсь. Антон протягивает мне пакет с фруктами, говорит, что нужно ехать в детсад за Дашей, прощается и уходит. В дверь палаты заглядывает мама, ожидавшая в коридоре, проходит ко мне.

- Ну что, дочка, помирились?

- Не знаю, мама. Мы не ругались. Но он какой-то чужой, как-будто. Меня даже не обнял, не повинился, не извинился, здоровьем не интересовался.

- Маша, мужчины иногда бывают совсем бесчувственными. Особенно если его застукали. Ему прощение тут непросто получить. Мне он здесь тоже только кивнул. Неудобно ему, я думаю, перед женой и тёщей.

…

Следующие три дня идут похожие один на другой. Процедуры, лечение, небольшие прогулки с мамой. От Антона я получаю раз в день сообщение, очень напоминающее дежурное послание. Что он пока занят на работе, чтобы я лечилась, и что с Дашей все хорошо.

Маму Антон тоже ни о чем не просил. Да и мама практически все время со мной. Как он там справляется с Дашей, если много работы, было не очень понятно. Наверное из детсада забирает последней.

Не выдержав, на следующий день я набираю номер воспитательницы Даши:

- Анна Петровна, это мама Даши Чадовой.

- Здравствуйте, Мария, рада вас слышать. Как ваше здоровье? Даша так за вас переживала.

- А могу я с ней поговорить? Муж сказал, что у нее телефон сломался.

- Так Даши нет здесь. Ваш супруг сказал, что Даша будет ходить в другой детский сад. Жаль, конечно, она ко всем здесь привыкла, и группа у нас хорошая.

Глава 4. Борьба за дочь

Но моя мама неожиданно проявляет твёрдость.

- Маша, милая, послушай, пожалуйста, меня! Обратиться в полицию, сделать заявление ты можешь и из больницы. А если будешь сидеть сейчас в полиции, то сил у тебя не останется совсем.

Новая хозяйка квартиры тоже смотрит на меня сочувствующе и кивает на рассуждения мамы.

- Да и заведующий может рассердиться, что надолго уходишь. Если вовремя не