Читать книгу - "Негаданная Судьба - Лунная Кошка"

на колени. — Как праздно ты проводишь это чудесное утро! Я, признаться, надеялся предложить тебе более полезное занятия, чем греться на солнышке, как каменная ящерица!

— И вам доброго утра, господин хороший, — с досадой отозвался Бильбо, отряхивая с жилета крупинки табака, — Только я уверен, что вы меня с кем-то спутали.

— О нет, мой милый хоббит, нынешним чудесным утром я искал именно тебя. Хотя, — добавил странный гость, — похоже твое утро было добрым только до моего появления.

Бильбо медленно поднялся и с интересом оглядел седобородого высокого старика, стоящего перед ним, опираясь на длинный деревянный посох. В глазах хоббита мелькнуло узнавание.

— Ты Гэндальф — Серая Хламида, верно? — воскликнул он. — Ну да, как я сразу не догадался! Остроконечная шляпа и борода до пояса... Так что привело тебя в Шир?

Странствующий волшебник с достоинством огладил бороду.

— У меня к тебе дело, мой дорогой Бильбо. Дело в том, что я ищу того, кто отправится со мной в путешествие, навстречу приключениям.

— О, нет-нет! Если ты ищешь приключений, то зря пришел сюда! В Шире ты не найдешь никого, кто бы отправился с тобой. Тебе ли не знать, что хоббиты — тихий да мирный народец, им твои приключения — что зайцу курево! — замахал руками Бильбо.

Но Гэндальф и не думал уходить.

— Приятно, что ты хотя бы помнишь, кто я есть. — многозначительно хмыкнул волшебник. — Хотя досадно, что из юного мечтательного хоббита, что был так открыт всему новому и тянулся ко всему неизведанному, ты превратился в домоседа и брюзгу! Однако, я даю тебе шанс исправиться. Идем со мной! Открой свое сердце, устреми мысли к дальним землям... пока еще не пустил корни в этот холм, точь-в-точь как старый каштан под стенами Бэг-энда.

Бильбо, впрочем, ничуть не обиделся. Он с достоинством оправил сюртук, и поклонился нежданному гостю.

— Ну что ж, было приятно поболтать, мистер Гэндальф, но вас, верно, ждут дела, — произнес он. — Посему, не смею задерживать.

Хоббит развернулся к волшебнику спиной и уже взялся было за ручку двери, но тихий голос Гэндальфа заставил его замереть.

— Скажите-ка мне, мистер Бэггинс, не случалось ли в последнее время в Шире чего подозрительного? Не захаживали ли сюда странные люди?

— Единственный странный человек в наших краях, это вы, мистер, — раздраженно проворчал хоббит. — Доброго утра!

— Бильбо Беггинс, я тебе не какой-нибудь базарный клоун! — прогремел вмиг посуровевший старец. — Меня влечет в Хоббитон магическая сила неизвестной природы и огромной мощи, и она сосредоточена не где-нибудь, а в твоей усадьбе! Мне стоило не появляться в Шире три десятилетия и нажить лишних седин, чтобы в один прекрасный момент узнать, что добрый хоббит Бильбо Беггинс забавляется с темной магией!

Перепуганный Бильбо уже открыл рот, чтобы сказать «Не понимаю, о чем вы», как двери дома распахнулись и на пороге, с чашкой божественно благоухающего кофе возникла Гермиона.

— Бильбо! Кофе стынет, а пироги черствеют, дожидаясь тебя... Доброе утро, мистер, извините, я не знала, что дядя занят... — порозовев от смущения, пробормотала она.

Гэндальф переменился в лице, взглянув на девушку, и хоббита испугал интерес, поселившийся во взгляде волшебника. Он понял, что обмануть мага россказнями о человеческой племяннице не удастся, и тут же ощутил укол совести. Он пытался прогнать единственного человека, который мог бы помочь Гермионе вернуться в ее мир.

— Что ж, похоже насчет черной магии я погорячился. Как вас зовут, юная леди? — ласково улыбаясь произнес маг.

— Гермиона Грейнджер, но здесь меня все называют Эмин. А вы Гэндальф, не так ли? — вдруг поняла она. — Бильбо много рассказывал о вас.

— И к сожалению, ни словом не упомянул о тебе, дитя. Ответь мне — прав ли я, когда думаю, что источник магии, так взволновавшей меня, находится в тебе?

Гермиона взглянула в пронзительные голубые глаза мага и кивнула. Ее колени внезапно стали ватными, сердце защемило и воспоминания, высвободившись, вихрем ворвались в сознание. Этот волшебник так напоминал ей Дамблдора, его мудрость, его вкрадчивый старческий голос и ласку во взгляде, что стало тесно в груди.

— Вы присоединитесь к нам за обедом? — пролепетала она.

— Не сейчас, дитя. — он обернулся к потерявшему дар речи хоббиту. — Жди меня в гости через два дня, дорогой Бильбо. Я обещаю, — он взглянул на Гермиону, — ты получишь ответы на свои вопросы.

С этими словами, маг зашагал по тропинке прочь от Бэг-энда.

* * *

Наступил вечер второго дня после внезапного появления Гэндальфа, и Бильбо уже успел позабыть о странствующем волшебнике.

Было время обеда, и хоббит уже с удобством устроился в столовой в то время, как Гермиона ставила на стол грибное жаркое и пироги с черникой.

В этот момент зазвенел дверной колокольчик.

— Это должно быть Гэндальф, — вставая, сказал Бильбо. — Я уж было и позабыл, что он обещал нам визит.

И отправился открывать.

Но, к его удивлению, на пороге стоял отнюдь не старый волшебник, а дюжий ясноглазый гном в дорожном, покрытом пылью плаще, который он, незамедлительно сняв, сунул в руки Бильбо.

— Двалин, к вашим услугам, — поклонившись, отрекомендовался он, — Гэндальф сказал, что к ужину здесь подают превосходные пироги с грибами.

— Ах, да, Гэндальф, — пытаясь оправиться от шока, пробормотал Бильбо. — Я мог бы догадаться. Вы, конечно, присоединитесь к нам за ужином?

Гном, однако, не утрудился ответом и коротко кивнув, двинулся в столовую. Где и столкнулся с Гермионой, повергнув девушку в культурный шок своим внешним видом.

Он был невысок, кряжист, с блестящей лысой головой, покрытой странной татуировкой и лохматой бородой, заправленной за широкий пояс; на предплечьях его тускло поблескивали металлические наручи. Пока Гермиона безуспешно пыталась вернуть дар речи, гость, низко ей поклонившись, уселся за стол и деловито принялся за пироги.

— Эля, сэр?.. пролепетала девушка, бухнув на стол тяжелый кувшин.

— Благодарю, леди, это было бы великолепно, — пробасил гость.

А в дверь, тем временем, снова позвонили.

Когда Бильбо появился в сопровождении еще одного посетителя, на этот раз вежливого, улыбчивого старца с длинной белоснежной бородой, Гермиона раз и навсегда запретила себе удивляться.