Читать книгу - "Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен"

им приехать к месту второго. Расследователи установили, что обломки воздушных судов были разграблены и прикрыты ветками, чтобы затруднить поиски с воздуха. Черные ящики исчезли. Инспекция пришла к выводу, что первый самолет был сбит ракетой, а второй, летевший на гораздо меньшей высоте, – зенитным огнем. Были найдены отдельные костные фрагменты, но их было недостаточно для идентификации всех членов экипажей и пассажиров. Останки передали криминалистам южноафриканской полиции, однако в дальнейшем их идентификацией не занимались. Отчасти это объяснялось тем, что формально свидетельства о смерти должна была выдать Ангола. Кроме того, не все погибшие были гражданами ЮАР. Среди них были и сотрудники ООН, что еще больше запутало вопрос о подведомственности.

Так и лежали эти останки в ангольском буше среди противопехотных мин и ржавеющей военной техники, пока в 2005 году нас не попросили вернуть их родным и близким погибших.

Как и в Перу, моей первой задачей было оценить главную опасность, с которой нам предстояло столкнуться. В перуанских джунглях это были змеи, а в ангольском буше – мины. По опыту работы в Боснии и других горячих точках я кое‑что знал о минах и составил целый перечень неразорвавшихся боеприпасов, на которые мы могли наткнуться. В Анголе использовалось более 70 типов мин из 22 стран, в диапазоне от российских противотанковых мин, которые не обязательно срабатывали от наступления на них ногой, до страшных выпрыгивающих противопехотных мин PP-Mi-Sr, в свое время производившихся в бывшей Чехословакии. При срабатывании они подпрыгивали до уровня пояса, а их осколки разлетались в радиусе 56 футов. Одной такой мины было бы достаточно, чтобы уничтожить всю мою команду.

Техническое задание ООН предусматривало рекогносцировку с целью установления возможности эвакуации человеческих останков. Предполагалось, что миссия будет состоять из двух этапов. Конечно, мы могли решить поставленную задачу за одну поездку, но на бумаге это была бы одна командировка из двух. Территория была настолько опасной, что мы не захотели рисковать. Кроме того, проявив свой интерес к местам крушений, мы с большой долей вероятности побудили бы местных жителей вернуться к ним в надежде поживиться чем‑то ценным. В любом случае для такого рода работы не требовалось много снаряжения. Мы взяли с собой садовые лопатки, геодезические знаки и контейнеры для человеческих останков.

Сначала мы прилетели в ЮАР, чтобы забрать группу охраны и сопровождения. Это были прошедшие надлежащую проверку сотрудники компании, сотрудничавшей с американским правительством. Некоторые из них во времена апартеида служили в 32‑м батальоне, которым командовали белые офицеры, а рядовые и сержанты были преимущественно чернокожими из Анголы, бежавшими из страны после поражения их стороны в гражданской войне. Они обладали многолетним опытом оперативно‑диверсионной работы, и со временем власти ЮАР стали задействовать их в спецоперациях против борцов с апартеидом. На самом деле, начальник группы ранее уже бывал на местах крушений С-130, но мы предпочитали не распространяться об этом. После краха режима апартеида и прихода к власти АНК во главе с Нельсоном Манделой 32‑й батальон был расформирован. Я немного беспокоился, что ангольские пограничники могут задержать кого‑то из группы охраны, но, к счастью, все прошло благополучно. Наш багаж проверили и пропустили, после чего мы пересели в зафрахтованный частный самолет. Нужно было добраться до Уамбо до наступления темноты, потому что освещения на этом аэродроме все еще не было. Самолет Beechcraft 1900D мало чем отличался от других, на которых мне доводилось летать, за исключением того, что я занимался извлечением человеческих останков из обломков воздушных судов этой модели. Не могу не вспоминать о таких вещах каждый раз, когда сажусь в самолет!

Уамбо был опрятным городком, хотя на зданиях были заметны следы пуль и осколков, а многочисленные треугольные красные знаки предупреждали о возможных заминированных участках. Ездить по вечерам было рискованно из‑за неосвещенных дорог. Кроме того, многие автомобили были настолько потрепаны, что у них не работали фары, и они появлялись из темноты, словно акулы из морских глубин.

Мы заселились в гостиницу, разобрали снаряжение и подробно проинформировали о нашей операции губернатора провинции и начальника полиции. Подготовившись к работе, мы поехали колонной по ухабистым пыльным дорогам, поддерживая постоянную связь по радио. Главным препятствием были лежавшие поперек дороги деревья, но просто объезжать их было слишком опасно из‑за находящихся повсюду мин. Я понял, что мы приближаемся к местам крушений, потому что заметил краденые куски разбившегося воздушного судна, приспособленные для домашнего хозяйства. В основном ими крыли крыши, ведь это был действительно качественный металл.

Староста деревни вышел встречать нас, явно принарядившись по такому случаю в кубинскую военную форму, белый плащ и фуражку. Это было объяснимо, ведь Фидель Кастро прислал в помощь бойцам МПЛА 12 тысяч кубинцев. Хотя эту территорию исторически удерживали силы УНИТА, в конечном итоге они проиграли. Кубинцы уже давно уехали, а их обмундирование осталось. В знак дружбы мы преподнесли старейшинам деревни пальмовое вино, курицу и соль.

Староста помнил о сбитых самолетах, но поинтересовался, зачем мы приехали, если много лет назад ООН уже присылала своих расследователей. Я объяснил, что родственникам погибших нужна ясность, на что староста сказал, что сопроводит нас к местам крушений и разрешит работать там. При этом он попросил нас быть осторожнее: в местности, куда мы направлялись, всего несколько дней назад погиб местный житель, наступивший на противопехотную мину. Как бывший армейский офицер и руководитель группы, я лично обследовал места крушений на предмет замаскированных мин и очень строго определил для коллег территории, которые можно было посещать за их пределами.

На местах крушений сохранились заметные воронки. На протяжении двух дней мы копали и просеивали почву в поисках человеческих останков. Это были только зубы и кости: ребра, коленные чашечки, бедра. На месте крушения первого самолета нашлось всего 5 костных фрагментов, зато на втором их было почти 90. Кроме того, мы нашли кое‑какие личные вещи и пустой сейф. И даже новое обручальное кольцо! Пилоты самолета, доставившего нас в эти места, оставались с нами в течение всей поездки и попросили разрешения сопровождать нас в поля. Условием было прохождение подробного инструктажа по минной безопасности (и это вовсе не иронический намек на наш перуанский опыт). Один из них недавно женился и буквально перед отъездом заметил, что потерял на месте крушения свое кольцо. Понимая, что мужчине нельзя возвращаться домой без обручального кольца, мы в полном составе вернулись на место и, к счастью, очень быстро отыскали его.

Нам неоднократно говорили, что по политическим соображениям ангольские власти ни за что не позволят нам вывезти человеческие останки из страны