Читать книгу - "Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов"

2. И Соломон говорит: вся, елика аще обрящет рука твоя сотворити, якоже сила твоя, сотвори; зане несть сотворение и помышление и разум и мудрость во аде, амжоже ты идеши тамо (Еккл. 9, 10). Давид также говорит: яко в век милость Его (Пс. 117).

3. Из этих свидетельств видно, что каковым кто здесь умирает, таковым и на Суд является. Должно, однако ж, верить, что существует очистительный огонь до времени Суда для некоторых легких прегрешений, потому что Истина говорит, что если кто изречет хулу на Святого Духа, не отпустится тому ни в сей век, ни в будущий (Мф. 12, 31). Эти слова дают понять, что некоторые вины могут быть прощены в сем веке, а некоторые в будущем, ибо если не все отрицается, то по умозаключению следует, что нечто утверждается.

4. Однако ж, как я выше сказал, должно разуметь это о малых и незначительных грехах, каковы, например, непрестанное празднословие, неумеренный смех, излишнее попечение о домашних, которое бывает невинно у знающих, как избегать вины в этом случае; также грех неведения о маловажных предметах, что все увеличивает виновность по смерти, если не было очищено еще в сей жизни.

5. Апостол Павел, говоря, что Христос есть основание, присовокупляет: Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, – каждогодело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня (1 Кор. 3, 12-15). Хотя эти слова можно понимать об очистительном огне, употребляемом для нас еще в сей жизни, однако ж если кто будет понимать их и о будущем очистительном огне, должен только непременно иметь в виду то, что чрез огонь может очиститься не тот, кто созидает на сем основании железо, медь или свинец, то есть грехи важные, тягчайшие и потому нераз решимые в той жизни; но кто созидает дрова, сено, солому, то есть грехи маловажные и легчайшие, которые удобно может истре бить огонь.

6. Должно заметить притом, что не получит там очищения и от малых грехов тот, кто не заслужил его добрыми делами еще в сей жизни.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

О душе диакона Пасхазия

1. Когда я был еще юношею и в мирской одежде, то слышал рассказ от старших и знающих людей, что Пасхазий, диакон нашей апостольской кафедры, от которого есть у нас книги о Святом Духе, исполненные света и истины, был человек удивительной святости, преданный делам милосердия, питатель нищих до пренебрежения к себе самому. Пасхазий в том споре, который вели с горячею ревностью верующие относительно Симмаха[63] и Лаврентия, избранных на первосвятительский престол, держал сторону последнего. Побежденный единодушным сопротивлением других, он, однако ж, до конца жизни остался при своем мнении, любил и предпочитал Лаврентия, которого суд епископов не удостоил предстоятельства над церковью.

2. Так он и умер во время управления апостольским престолом предстоятелем Симмахом[64]. Когда несли тело Пасхазия для погребения, то один беснующийся прикоснулся к покрову, положенному на гроб, и тотчас получил исцеление.

3. Спустя много времени Герману, епископу Капуи[65], о котором я выше упоминал[66], врачи присоветовали для излечения болезни мыться в ангулянских купальнях[67]. Вошедши в купальни, он увидел упомянутого диакона Пасхазия, который стоял тут и прислуживал. Герман чрезвычайно изумился его присутствию и спросил, что тут делает такой муж. Пасхазий отвечал ему: «Не за другую какую вину я поставлен в этом месте наказания, а только за то, что держал сторону Лаврентия против Симмаха. Но прошу тебя, помолись за меня Господу; а что принята будет молитва твоя, узнаешь, когда, пришедши сюда снова, не найдешь меня здесь».

4. Господень муж Герман с сокрушением сердца молился о нем, и спустя несколько дней пришедши снова в купальни, уже не нашел в них диакона Пасхазия. Он мог очиститься по смерти от греха своего, потому что погрешал не по злобе, а по заблуждению.

5. Должно, однако ж, верить, что своим милосердием к бедным Пасхазий заслужил возможность получить прощение тогда, когда уже ничего не мог делать.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Почему в последнее время открывается столь многое о душах, что прежде не было известно

1. Петр. Почему это, скажи пожалуйста, в последнее время открывается столь многое о душах, чего прежде не было известно, так что с этими откровениями и указаниями, по-видимому, открывается перед нами будущий мир?

2. Григорий. Это правда. Чем более настоящий век приближается к концу, тем ближе становится будущий век и открывается в более ясных знамениях. Если в настоящем веке мы не видим взаимных помышлений друг друга, а в будущем станем смотреть в сердца друг другу, то чем назвать настоящий век, как не ночью, и будущий, как не днем? Но как с окончанием ночи и наступлением дня, пред восходом солнца, тьма некоторым образом смешана со светом, доколе остатки предшествующей ночи не будут совершенно поглощены светом следующего за ней дня, так и в то время, когда запад сего мира смешается с востоком будущего, самые остатки тьмы сего мира исчезнут от соединения со светом мира духовного. Посему хотя многое познаем мы из принадлежащего к тому миру, однако не совсем ясно постигаем, потому что видим то как бы в некотором рассвете пред восходом солнца.

3. Петр. Мне нравится, что говоришь ты. Но относительно Пасхазия, такого святого мужа, невольно возникает вопрос: каким образом отведен был по смерти на место наказания такой муж, покров которого, положенный на одре, имел силу отогнать злого духа от бесноватого?

4. Григорий. В этом деле можно познать, как многоразлично Домостроительство всемогущего Бога. Своим судом Он определил: Пасхазий, такой святой муж, потерпел несколько времени наказание за то, в чем погрешал, и в то же время чрез свое тело по смерти творил чудеса пред глазами людей, которые знали благочестивые дела, совершаемые им до смерти, дабы и те, которые видели его добрые дела, поняли достоинство его милосердия, и он сам не остался без наказания за вину, которую не считал виною и потому не омыл слезами.