Читать книгу - "Стример из иного мира. Том 2 - Андрей Схемов"

— Хм-м, — задумался Алистер, увидев молодого практика, который обладал одной незаурядной, пускай отчасти и запрещенной, техникой. — Мы не можем остановить монстра, но как спасти Хэ Вона — я, кажется, придумал, — он повернулся к главе. — Что вы говорили про «договориться» с мертвецом?

Когда мы добрались до центра города, бой на площади уже закончился. Уцелевших «Когтей» связывали печатями, возле обломков башни оказывали помощь раненым.

Но земля продолжала вздрагивать.

Ив отправил моих товарищей на помощь к старейшинам, разбиравшим завалы. А затем мы с ним направились к Орлеону и Алистеру. Те негромко переговаривались перед барьером Хэ Вона.

— Так надо, — произнёс Ив, угадывая мой немой вопрос, почему я не остался с отрядом.

Чем ближе мы подходили к кристаллу, тем сильней ощущались толчки. Сам же он был будто обмотан духовными лентами с письменами, которые сходились в одной большой светящейся пластине.

— Все порученные нам задачи выполнены, — сообщил Ив главе школы, когда мы приблизились. — У восьмой колонны мне, увы, пришлось сильно похудеть, но и там обряд прерван.

— Мы в курсе, мастер Ив, — кивнул Орлеон, внимательно осматривая практика, на котором вместо привычного поварского халата были лишь белые шорты. — Ваши труды похвальны. Вот только остальные городские колонны не уцелели, — он перевёл взгляд на кристалл, — и даже этой печати осталось недолго.

— Выходит, мы проиграли? — нахмурился я.

— И да, и нет, — ответил старейшина Алистер. — Переворота в городе мы не допустили. Более того, теперь и вовсе вся власть сконцентрирована в руках нашей школы. Но монстр…

— Монстр проснулся, — подхватил Орлеон, убирая ладонь от барьера. — А этот кристалл — часть его тела. А всё, что отделяет его от полной свободы — эта печать.

Письмена у основания кристалла вспыхнули. Среди них на мгновение проступили очертания человеческого лица. Причём очень знакомого мне лица.

— Эта печать — душа Хэ Вона, — пояснил Алистер, проследив за моим взглядом. — Ею он сделал невозможным разрушение кристалла извне. Но он не предусмотрел, что атаковать его будут изнутри — сам монстр.

Теперь, кажется, я понял, зачем повар Ив привёл меня на беседу к главе школы, вместо того, чтобы отправить на разборку завалов.

— Скоро монстр разобьёт эту печать, — продолжал Орлеон. — А вместе с ней рассеет или поглотит душу Хэ Вона.

— Другими словами, — добавил старейшина Алистер, — душа Хэ Вона уже не вернётся к сансаре. На этом его Путь завершится окончательно. Худший исход для практика без шанса на перерождение.

Теперь я смотрел на печать иначе — буквально видел в её отражении главу Ирука, но Кадзэ. Значит, не просто так показалось мне знакомым то лицо, что периодически призраком вспыхивает на пластине.

Заодно я окончательно убедился, зачем я сейчас здесь.

— Господин Орлеон может договориться с мертвецом, — подошёл старейшина чуть ближе ко мне и произнёс почти шёпотом. — Но есть одна загвоздка — его тело уничтожено. А ты, юноша, кажется, знаешь, как спасти душу, лишённую оболочки.

— Даже если так, — посмотрел я в глаза сначала Алистеру, затем Орлеону, — едва ли я справлюсь со столь сильным практиком. Стоит мне попытаться, господин Хэ Вон уничтожит меня. А то и вовсе заберёт моё тело.

— Как уже было упомянуто, я договорюсь с мертвецом, — положил Орлеон ладонь мне на плечо. — Ни о чём не беспокойся. Тот, кто пожертвовал собой ради спасения других, не станет подло отнимать физическую оболочку того, кто желает ему помочь. Поверь мне, юноша, Хэ Вон не из таких.

Его слова, конечно, обнадёживали, но риск всё равно сохранялся. Мне не впервой контактировать с мертвецами, и потому знаю, как они могут себя вести. Хэ Вон банально мог уже забывать как часть себя, так и часть своих убеждений. И потому от него можно было ожидать чего угодно.

С другой стороны, мне льстило подобное поведение Орлеона и его слова о том, что Хэ Вон стал мучеником ради людей. Особенно после того, как я стал свидетелем тысяч смертей невинных жителей Турта.

Старейшина Алистер отвёл взгляд. Орлеон поправил разорванный рукав, а Ив принялся изучать трещину у ног.

Также стоит отметить их деликатное отношение к моей тайне о лабиринте и минотавре. Они настолько уважали мой секрет, что даже со мной они прямо об этом не говорили.

Это тоже подкупало.

— Ло, мы сможем поместить в лабиринт душу главы школы? — мысленно спросил я Ло, чтобы на всякий случай удостовериться в возможности данного мероприятия. — Уточню — это очень сильный практик.

— Да хоть душу самого Неба, если она у него есть, конечно, — отозвался минотавр.

Мне даже показалось, что он облизнулся.

— В таком случае приготовь для приёма Хэ Вона особые условия, — отдал я приказ своему зверю. — Запомни, это не пленник. Мы лишь предоставляем ему место, где он сможет сохранить себя до лучших времён.

— И даже пытки запрещены? — разочарованно переспросил Ло.

— Ты всё услышал, — после этого я переключился на главу школы. — Я попробую, господин Орлеон. Но сами понимаете, никаких гарантий…

А про себя подумал — надеюсь, такой гость не разрушит до основания мой лабиринт одним лишь своим присутствием. Всё же разница в силах между нами колоссальная.

— В таком случае дайте мне пару минут — побеседую с ним, — Орлеон кивнул и приложил ладонь к пластине у кристалла. — Надеюсь, он ещё не потерял рассудок и готов мне поверить.

От пальцев главы потянулись нити духовной энергии. Они двигались вдоль лент с письменами, повторяя их изгибы, пока не замерли.

— Хэ Вон, брат, — негромко обратился Орлеон к бывшему главе школы Ирука, но Кадзэ, склонив голову. — До Пак побеждён. Его ученики больше не тронут кристалл. Но теперь тебе угрожает тот, кто внизу. Увы, но мы его уже не усыпим.

Знаки сошлись вокруг ладоней главы. Он замолчал и закрыл глаза, будто прислушивался к ответу.

— Ты дал нам время, — продолжил Орлеон после недолгой паузы. — Этим ты многих спас. Я же со своей стороны обещаю, что твоих учеников не оставлю. Даю слово.

Письмена перестали метаться и начали стягиваться напротив груди Орлеона.

— Позволь помочь теперь тебе, — вопрошал Орлеон, следя за движением света перед собой. — Рядом со мной человек, которому под силу сохранить твою душу. Развей свою печать, брат, и позволь представить тебе новое убежище. Доверься нам, позволь помочь сохранить то, что ты оставил после себя.

Одна из светящихся полос разомкнулась, соседняя последовала за ней. Знаки потянулись к середине,