Читать книгу - "Таверна на прокачку 2 - Алексей Сокол"

у обоих зверей горели янтарным светом. Такие вполне могли обладать своими способностями и преподнести сюрприз незваным гостям.

Волки действовали синхронно, выискивая подходящие жертвы и выводя их из боя.

Сверху с пронзительным клёкотом рухнул бурый ширококрылый сокол. В его глазах было то же мутное свечение, что и у волков. Солнечный луч мелькнул по оперению, и сокол обрушился на ближайшего деревенского, целясь когтями в лицо. Мужик отшатнулся, вскинул предплечье, и когти полоснули по рукаву, вспарывая ткань и кожу под ней. Мужик заорал и замахал руками, пытаясь отбить птицу, но сокол уже взмыл вверх, закладывая вираж для нового захода.

Свистнула тетива.

Стрела перехватила сокола на развороте. Чисто, точно, как в сказке. Наконечник вошёл под крыло, и птица кувыркнулась в воздухе, роняя перья, а затем ударилась о землю и затихла. Янтарное свечение в её глазах мигнуло и погасло.

Приручитель охнул, но сфокусировался на других зверях.

Седой лучник, имени которого Павел не знал, уже натягивал вторую стрелу, выбирая следующую цель. Но не успел прицелится как на него набросились волки.

Первый хищник бросился на лучника и сбил его с ног. Второй тут же бросился к жертве, целясь клыками в горло.

Мужик заорал, выставил перед собой лук, отодвигая волчью морду. Челюсти клацнули в дюйме от шеи. Из пасти хищника брызнуло горячей слюной.

Второй волк бросился на помощь брату, но рядом возник Коготь. Он в два прыжка оказался перед поваленным деревенским. Воин замахнулся дубиной и обрушил её на хребет зверя, что пытался порвать горло деревенскому. Раздался хруст. Волк дёрнулся, выгнулся дугой, а потом обмяк. Коготь столкнул его ногой с деревенского. Волк, хрипя, завалился в траву, вывалив язык. Янтарный огонёк в его глазах стал потухать.

Второй волк, яростно зарычав, попытался вцепиться зубами в бедро Когтя. Рванул кожу, брызнула кровь. Воин заревел, отмахнулся дубиной, но промазал. Волк ловко отпрыгнул и припал к земле, оскалив окровавленные клыки. Шерсть на его загривке стояла дыбом, жёлтые глаза горели бешенством.

Рядом появился мастер Гром.

Старый гончар остановился, расставив ноги, и швырнул кувалду в хищника. Волк увернулся, а кувалда бестолково воткнулась в дёрн, оставшись стоять торчком.

Но Гром планировал лишь отпугнуть хищника. Он вскинул правую руку, растопырив пальцы, и между ними забегали искры. Воздух вокруг руки Горшечника затрещал, запахло грозой.

Гром сжал пальцы в кулак и выбросил руку вперёд.

Молния сорвалась с его руки, как ослепительно белая змея, и ударила в волка с оглушительным треском. Зверь коротко взвизгнул, его подбросило на метр от земли. По серой шкуре пробежали голубоватые всполохи, мех задымился. Волк дёрнулся и замер. От него поднялся жирный сизый дымок. Тут же запахло палёной шерстью.

Но Гром не остановился.

Он нашёл глазами прятавшегося среди шатров приручителя. Лишившись всех своих зверей разом, охотник стоял с обвисшими руками. Глаза его метались то к мёртвому соколу, то к волкам. Рот открылся, но ни звука не вышло. Он начал пятиться, поднимая ладони в бессмысленном жесте капитуляции.

Между пальцами Грома снова заплясали искры. Воздух загудел, по траве вокруг его ног побежали крошечные голубые змейки. Вторая молния вылетела с резким хлопком. Она ударила приручителя в грудь. Охотника оторвало от земли и отшвырнуло на шатёр. Он пробил полотнище, нелепо раскинув руки и замер. Из прожжённой дырки в рубахе курился тонкий дымок.

— Гром, сказали же живыми! — возмутился Коготь, зажимая рану на ноге.

— Не боись, дышит салага, — устало улыбнулся старый мастер.

Пока мужики сражались со своими противниками, Павел оказался лицом к лицу с крупным черноволосым охотником. Тот взмахнул мечом, раз другой, то и дело меняя ритм и углы атаки. Первый его выпад едва не снёс Павлу ухо.

Павел отклонился от одной атаки, а под вторую подставил клинок.

Меч Макса стал продолжением его руки. Послушные пальцы держали рукоять так, будто приросли к ней.

Павел отвёл один удар, увернулся от второго, а затем увидел брешь в защите противника и контратаковал.

Клинок должен был пронзить плечо, и тут случилось то, чего Павел не ожидал.

Клинок отскочил от плеча охотника, выбив сноп искр.

Павел атаковал еще раз, в бедро, но с тем же успехом.

Павел вдруг понял, что кожа охотника потемнела, как будто по ней разлили чернила. Тёмные пятна расползлись к локтям, по шее, по скулам. Пятна вздувались, твердели и покрывались мелкими трещинами.

Гладкая кожа на глазах превратилась в каменную корку. Лицо охотника стало похоже на маску, вытесанную из грубого известняка, — только глаза и остались живыми.

Павел ударил еще пару раз, с прежним результатом. Здесь бы дубина помогла, а еще лучше булава.

Однако были и хорошие новости.

Меч в руках охотника больше не порхал. Под каменной бронёй воин двигался медленнее. Каждое движение сопровождалось тихим скрежетом, словно камень тёрся о камень.

Павел оскалился и изо всех сил ударил, целясь в шею охотника.

Охотник не успевал заблокировать удар клинком, поэтому закрылся рукой. Павел даже испугался, что меч не выдержит.

Сильный удар отколол от каменной кожи осколок.

Каменный воин зашипел от боли и неуклюже отступил.

Значит, боль он чувствует, да и защита его не бесконечна. Зато Павел полон сил.

Павел нанёс несколько коротких ударов, затем изо всех сил рубанул противника по ноге. Павел почувствовал, как его энергия заструилась в клинок, и тот вспыхнул обжигающим пламенем.

Сталь рассекла кожаный наголенник, и там, где она прошла, кожа почернела и задымилась по краям. Охотник утробно взревел и припал на одну ногу. Каменная корка на его колене пошла трещинами, будто пересохшая глина.

Его родная природная стихия мало подходила для стихии огня, заключённой в клинке. Но энергия есть энергия, и клинок будто пожирал энергию жизни. Во всяком случае, Павлу хватит еще на несколько ударов.

В этот момент за спиной каменного охотника мелькнула тень.

Это был Сыч. Он быстро сблизился с охотником и двинул того ногой под колено. Воин стал терять равновесие, и Сыч добавил ему в висок рукоятью дубины. Каменный практик рухнул. Сыч навалился сверху и в три движения скрутил ему руки за спиной ремнём.

— С этими каменными можно до утра сражаться, — невозмутимо произёс он. — Лучше сразу вырубать.

Павел лишь ошарашенно кивнул.

Охотник ещё дёргался, каменная корка на его теле тускнела и опадала хлопьями. Будто статуя превращалась обратно в человека.

Павел выдохнул и огляделся.

Поляна выглядела как побоище на ярмарке. Все шатры повалены, а один и вовсе горел — от разбросанных углей занялось полотнище.

Все охотники