Читать книгу - "Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова"

не раз и не два намекала, что несчастную девушку именно что убили. Даже круг подозреваемых очертила – из десяти человек, что сидели тогда за столом во время сеанса…

Зачем? Тоже для пущего эффекта?

Понимая, что сейчас же вызовет у обеих женщин гнев, Саша все-таки решилась спросить еще раз:

– Я не любопытства ради, уж поверьте… – взмолилась она, слезно глядя на пожилую монахиню, – оттого жизнь человека зависит! Большего не могу сказать, но мне крайне важно убедиться, что Аннушка случайно погибла. Что ее не нарочно… скажем толкнул кто-то. Может, подруга у Анны была в монастыре? Ровесница? Может, заигрались они, да и…

– Да бог с вами, барышня, такие глупости болтать! – и впрямь упрекнула женщина и даже осенила себя крестом. – Тому свидетелей человек пять было! Увидеть-то увидели, как она под лед ушла – но и охнуть не успели, так быстро все случилось. А подруг-ровесниц у Аннушки и не было здесь. С кем в сиротском доме росла да дружила – разъехались, а остальные все или дети малые, или девицы взрослые. Да и болела к тому же… не было у нее подруг, словом.

– Отчего вы вдруг решили, что Анну толкнули? И что это сделала подруга? – Саша даже вздрогнула, потому что вопрос задала Фотиния, про которую она уж и забыла.

Да и смотрела бывшая графиня на нее теперь несколько иначе. Жизнью послушницы Анны она прежде ничуть не интересовалась – но с некоторых пор стала вдруг внимательно да напряженно слушать. Жаль, Саша не уловила, что именно так взволновало Фотинию.

– Я не решила… я лишь должна убедиться, что это не так… – жалко оправдалась Саша.

Сказать всей правды она просто не могла! Тем не менее видела, что Фотиния как будто хотела еще что-то добавить – но сомневалась отчего-то.

– Это ужасно глупо прозвучит, я знаю… – все же попыталась ее разговорить Саша, – но та самая Татьяна Громова, купеческая дочка – отчего-то она утверждает, что несчастную Аннушку именно убили. Толкнули нарочно!

Еще не договорив, Саша поняла, что это и впрямь звучит невероятно глупо. Не хватало ей еще спиритический сеанс упомянуть!

К тому же признанием своим она все равно ничего не добилась. В ее жалкий лепет попросту не поверили. Пожилая матушка только осуждающе покачала головой, совсем в ней разочаровавшись, да вернулась к прежнему своему занятию.

И Фотиния ничего так и не сказала – хотела она прежде поделиться или нет.

Саша думала, она и вовсе больше слова ей не скажет: Фотиния лишь молча проводила ее назад, к игумении, и даже не попрощалась. Однако уже покидая монастырь, у самых ворот, Саша вновь увидела загадочную эту женщину. И совершенно точно Фотиния поджидала ее.

Даже стала чуть помягче на этот раз:

– Вы уж простите, Александра Васильевна, за мое дурное настроение… к вам это никоим образом не относится, уверяю.

Едва ли не впервые за день она подняла на Сашу прямой взгляд и, хоть и с усилием, но выдавила из себя признание:

– Вы славная… надеюсь, будете счастливы.

– И вы простите… – эхом отозвалась Саша, – за расспросы. Вам, наверное, кажется неуместным мое любопытство…

– А вот за это извиняться не стоит, – хмыкнула та. – Спрашивали – значит, так было нужно. Жаль, я не смогла помочь. Мне пришлось побывать в Зубцове, но, увы, я не знаю ни Татьяны Громовой, ни этой несчастной Аннушки.

И снова у Саши появилось ощущение, будто она хочет еще что-то сказать… но снова Фотиния смолчала. А в ее руках Саша только теперь углядела плотно запечатанный белый конверт.

Она протянула его Саше.

– Вы, должно быть, скоро увидитесь с Его сиятельством графом Шуваловым? – очень осторожно подбирая слова, спросила Фотиния. – Не могли бы вы передать ему это письмо?

Саша изумилась неимоверно:

– Едва ли мы увидимся… Я даже не знакома с Его сиятельством…

– И все же, я думаю, вы увидитесь! – невесело улыбнулась графиня, будто это было делом решенным. – А как увидитесь – передайте, пожалуйста, письмо. Ему или его гостям…

Последнее она сказала будто бы даже смущенно.

А Саша совсем уж не знала, что и думать, начиная догадываться, о каких именно гостях она говорит…

* * *

Кирилла Андреевича долго искать не пришлось. Он стоял чуть поодаль от ворот, так чтобы не смущать монахинь, но и хорошо видеть вход в монастырь. И даже с лошадью Татьяны, кажется, успел подружиться: по крайней мере, весьма ласково трепал ее гриву и как будто что-то ей рассказывал – губы его шевелились.

– Кому письмо? – тотчас поинтересовался Кирилл Андреевич весьма радушно.

– Не важно, – хмуро отозвалась Саша.

Видимо от Фотинии заразилась ее «дурным настроением». А письмо, бывшее ей ненавистным, мечтала просто-напросто выбросить, да и все. Но поступить так она, конечно, не могла, а за настроение тотчас ей стало стыдно.

Благо, Кирилл Андреевич особенно чутким к ее настроению никогда не был.

– Не важно, так не важно, – легко согласился он и вдруг кивнул куда-то поверх Сашиной головы. – Видите там вдали усадьбу? Я успел прогуляться – оказывается, это дача, где отдыхают ученицы женской гимназии из Твери. Скажите-ка, Александра Васильевна, а Татьяна Громова разве не там училась в юности? Кажется, вы что-то такое упоминали?

Глава 21. Подруги

Саша живо обернулась и проследила за его взглядом. Величественная крыша с высокими шпилями и правда отчетливо виднелись меж буйной зелени деревьев. Совсем неподалеку, и шагом дойти можно.

– Да, Татьяна и правда училась в гимназии… – рассеянно согласилась она. – И выходит, это совсем близко?

– Не сама гимназия – дачи, – поправил Кирилл Андреевич. – Но лето барышень привозят. Да они и теперь гуляют – за воротами видно. Полагаю, следует туда заглянуть.

Саша уверенно кивнула и поспешила взять в руки вожжи. Уже и про письмо забыла, небрежно сунув его в ридикюль. Почему-то именно теперь, подумав о гимназии, Саша осознала, в какой момент Фотиния переменилась и вдруг разволновалась о судьбе неинтересной ей прежде послушницы Анны. Вспомнила, с каким возмущением Фотиния спросила, отчего это Саша решила, будто Анну толкнули? Да еще и толкнула подруга?

В самом монастыре у пятнадцатилетней Анны ровесниц, может, и не было, а вот на гимназистских дачах по соседству… стоило этот вопрос, по крайней мере, прояснить.

А Фотиния