Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

В 2018 году, спустя год, начались проблемы с голосовыми связками – я заметил, что во время пения мой голос стал ломаться. Какое-то время я с переменным успехом это маскировал, но чувствовал, что проблема остается нерешенной. Пиппо Баудо посоветовал мне обратиться к парижскому профессору Жану Абитболю, ведущему специалисту в области оториноларингологии и голосовой хирургии. После осмотра он диагностировал мне довольно серьезную проблему – отек правой голосовой связки. Это означало, что мне следовало сделать перерыв в работе как минимум на три месяца.

За все годы выступлений с Роминой я никогда не перенапрягал голос. Стиль нашей работы в дуэте предполагал сперва попеременный, а затем – общий вокал. Во многом благодаря подобной манере связки получали нужный отдых. Возобновив сольную карьеру, я принялся за непростой репертуар, а на концертах часами без перерыва брал высочайшие ноты. В конце концов, голосовые связки сказали: «Баста!» и потребовали заслуженный отдых.

Череда болезней заставила меня задуматься о завершении карьеры. Рак, инфаркт, ишемия, отек голосовых связок… Тело посылало сигналы, что пора остановиться, и каждый день все больше убеждало меня в этом решении. Дошло до того, что в эфирах программ «Porta a Porta» и «Mattino Cinque»[115] я сделал заявление об окончании в конце декабря 2018 года певческой карьеры и посвящении себя виноделию.

Но судьба распорядилась иначе, и сегодня я работаю едва ли не больше, чем раньше. Я научился правильно обращаться с голосом – во-первых, не перенапрягаю его, во-вторых, учусь слушать его просьбы и распознавать реакции. Со временем он обретет новую силу и позволит мне возобновить активную концертную деятельность.

И вот пришло время пандемии коронавируса. Объявленный карантин стал для многих из нас вынужденной остановкой. Думаю, не совру, если скажу, что у каждого из нас сохранились тяжелые и трагические воспоминания о тех днях. Кажется, человечество пережило что-то подобное третьей мировой войне. Коварный вирус атаковал всех без разбора, а мы, хоть и не могли распознать врага в лицо, чувствовали, какие драматические последствия несет его разрушительная деятельность. Тягучая атмосфера страха и опасности была тем ужаснее, что даже родной брат, сам того не желая, мог представлять потенциальную опасность.

Я провел локдаун в родном Челлино. Для человека, всю жизнь посвятившего путешествиям по миру и новым знакомствам, пребывание в четырех стенах стало настоящим испытанием. Промаявшись несколько дней от невозможности направить куда-либо свою гиперактивность, я решил заняться давно забытой крестьянской работой. Время, которое в молодости я проводил в Милане, служило некой интерлюдией между ежедневной тяжелой рутиной и концертной деятельностью, и когда, периодически приезжая домой, я наслаждался воссоединением с родной землей, то понимал кратковременный характер этой встречи. Локдаун 2020 года вернул меня в прошлое и дал почувствовать себя мальчишкой, который с утра до вечера находился на свежем воздухе и занимался физическим трудом. Теперь я снова копал землю, сажал бобы и горох, ухаживал за садом, колол дрова, работал в винограднике и готовил его к сбору урожая, обрезал оливковые деревья. Вечером, как в давние времена, я ужинал бобовыми, или, как говорили в моей деревне, «мясом бедняков». «Бобы, цикорий и вино – все крестьянину для Рая дано», – гласит местная поговорка. И, ложась спать после такого насыщенного дня, я спал как младенец.

Я обнаружил, что мои руки не забыли важных навыков. Видимо, все это время они просто дремали в чертогах разума. Я с легкостью вспомнил все этапы работы, чувствуя себя ближе к предкам – родителям, бабушкам и дедушкам, словно в детстве. Пока я совершал рабочие движения с сельскохозяйственными инструментами, будь то мотыга, топор или трактор, чувствуя как капли пота текут по телу, меня преследовало прекрасное ощущение, что все мои близкие стоят рядом со мной.

Здоровье – не только бесценное благо, но и результат тяжелого труда. С самого детства я привык работать не покладая рук и никогда не останавливаться. Только представьте – в моем послужном списке 1053 песни! Я редко брал отпуск, но с возрастом научился прислушиваться к телу и уважать его жизненный ритм. Вместе с этим с годами я понял, что для меня лучшее лекарство – песня. Да, порой утомительно путешествовать по миру с песнями, постоянно держа в голове несколько обязательств, но без сомнения это то, что и делает меня живым. Вот почему, пока ко мне милостив Тот, кого дон Луиджи называл «небесным работодателем», я буду стоять на сцене с микрофоном в руке.

51. Признаюсь: я жил

Вспоминая свою жизнь, мне иногда кажется, что она сошла со страниц романа. Сколько же она вместила людей, стран, авиаперелетов, не говоря о любви, победах и поражениях, улыбках и слезах, музыке… О, сколько же дней наполняла музыка! Я действительно смог вкусить эту жизнь, смакуя каждый день, впиваясь в суть существования с жадностью человека, не желающего впустую тратить отведенное время, с упорством, чтобы с максимальной пользой использовать таланты и дары, полученные от небес. Как не раз говорил, я следовал по пути, предначертанному свыше.

Мне особенно близки слова Пабло Неруды[116] из его книги «Признаюсь: я жил»: «Моя жизнь соткана из множества жизней»[117]. Мне тоже удалось побывать крестьянином, студентом и певцом, поэтом, отцом, сыном и путешественником, поваром, строителем и, наконец, художником. Это я – Альбано Карризи, сын крестьянского поэта Кармелло, который на войне всегда стрелял вверх, чтобы точно не лишить кого-то жизни.

Слова Неруды навевают воспоминания о том, как, будучи в Чили, его родных местах, я галопом несся по побережью Исла-Негра к югу от Сантьяго. Галоп и поэзия, мне в равной степени нравится и то, и другое. «Признаюсь: я жил»… Да, эти слова применимы и ко мне.

Всю жизнь я мечтал создать настоящую большую семью. Мечтал стоять в ее главе, как патриарх, по старому обычаю собирающий вокруг себя великое множество детей и внуков. Но мечта так и осталась мечтой. Я долго искал причину, но так и не нашел. «Такова жизнь», – стараюсь утешить себя. Она полна непредсказуемых сюрпризов и неожиданных перемен – будь то к худшему или лучшему.

С другой стороны – думаю я, – я женился на американке, также питающей страсть к путешествиям, обзавелся детьми, что с младых ногтей составляли нам компанию. Как в мою голову могла прийти мысль, что они вдруг станут домоседами? «Папа, благодаря тебе я уже с детства странствовал, а теперь ты хочешь, чтобы я осел в Челлино?» – говорит мне Яри, и, конечно, он прав. Но я ничего не прошу,