Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

хотел, чтобы она беспокоилась. Принимая такое решение, я посоветовался с членами семьи, которые меня поддержали. Тем более, она сама часто не ставила меня в курс собственных проблем по той же самой причине.

Я вспоминаю как в 1985 году, когда я давал серию концертов в Испании, мне приснился странный и тревожный сон, словно отец со страдальческим выражением лица вцепился в меня с криком: «Помоги мне! Помоги мне!» Я тут же проснулся – сновидение было настолько реалистичным, что рука, за которую меня во сне хватал отец, отдавала болью. Я тут же позвонил домой, чтобы узнать как у него дела. «Папа на побережье с твоим братом», – ответила мать, но я не поверил, что все в порядке. Еще несколько дней я продолжал звонить домой, но так и не мог поговорить с папой – поскольку, по легенде, он каждый раз куда-то отлучался. В конце концов я выяснил, что у отца произошел сердечный приступ. Мама, не желая мешать испанскому турне, решила об этом умолчать. Но я каким-то таинственным образом почувствовал неладное.

Что до меня, то после выписки из больницы я вернулся домой, спустя две недели снова вышел на сцену, а еще через пару дней вышел альбом Amanda è libera.

9 декабря 2016 года со мной случилась новая напасть – сердечный приступ. Ожидая начала репетиции рождественского концерта в римском концертном зале «Auditorium Conciliazione», я внезапно почувствовал острую боль в груди. Странная, новая боль, ее характер мне не был знаком. «Хорошенькое дельце эта простуда», – подумал я и уверенный в том, что подхватил вирус или растянул мышцы, не стал обращать на нее внимания. Через полчаса боль отступила, но когда нужно было выходить на сцену, она вернулась в трехкратном размере. Теперь я понял, что происходит что-то серьезное, перебрав в голове все варианты, кроме инфаркта. К счастью, до больницы «Санто-Спирито» было рукой подать, и я попросил отвезти меня в отделение неотложной помощи. Пройдя обследование, я увидел, как врачи о чем-то тихо переговариваются, но уже скоро они сообщили, что это был сердечный приступ. Спросив, могу ли поехать в Милан, чтобы мной занялся дорогой друг, профессор Карло Паппоне, я получил ответ: «Что ж, если хотите повторить судьбу Пино Даниеле[114] – скатертью дорога». Оказалось, что это очень рискованное предприятие.

Меня ожидала трехчасовая операция на аорте. Я даже не подозревал о проблеме, на решение которой врачам потребовалось 180 минут! За дверью операционной ждал Альтеризио Паолетти, и после операции его глаза были полны слез. «Ну что ты… Меня так просто не возьмешь!» – старался я его утешить.

Вскоре в больницу прибыла Лоредана, а затем и Яри, который вернулся из Лиссабона, где ждал рейс в Штаты. Кристель находилась в свадебном путешествии в Токио, Ромина-младшая – в Лос-Анджелесе, а бывшая жена – в Палм-Спрингс. Они хотели бросить дела и срочно приехать, но я настоятельно попросил их не беспокоиться. Не стоит нарушать обязательства и ломать планы. В конце концов, произошел несчастный случай, а я шел на поправку, и хотя мои доводы их едва ли успокоили, после нескольких звонков они перестали переживать.

И снова мой телефон разрывался. О моем здоровье, разумеется, справились и Раньери с Моранди, а Роберто Веккьони приехал лично и оставил замечательное посвящение в книге. Среди посетителей были и мои музыканты, и представители фан-клуба, короче говоря, я ни минуту не чувствовал одиночества, а уже через неделю давал концерт в Леньяно.

Несколько месяцев спустя, в марте 2017 года, когда я находился в Кьети, меня вновь охватило странное чувство. Все происходящее казалось нереальным, а сам я едва ли владел собой. Мне предстояло удостоить вниманием по меньшей мере четыре тысячи человек, что собрались в местном торговом центре на автограф-сессию в честь выхода моего нового диска. Я сел в машину, за рулем которой был мой давний товарищ Антонио Муска. Он всегда прекрасно водит, но мне не становилось лучше – сильно клонило в сон, а глаза закрывались сами собой. Об усталости не шло и речи – со мной явно происходило нечто дурное. Заметив мое состояние, Антонио предложил вернуться домой, но я не хотел разочаровывать поклонников и отказался. Самочувствие тем временем только ухудшалось.

Я едва запомнил, что происходило в тот день, и только Антонио помог восстановить последовательность событий. Мое сознание путалось все больше и больше, но я нашел в себе силы откинуть сидение и прилечь. Постепенно у меня ухудшилась речь, и перепуганный Антонио предложил поехать в больницу, на что я ответил, что хочу домой. Тогда он позвонил моему врачу, профессору Паппоне, сказал, что я плохо себя чувствую, и передал мне трубку. Не помню, что конкретно я сказал, но доктор попросил вернуть трубку Антонио. Услышав мою заплетающуюся речь, он все понял и приказал тому гнать в больницу. К тому времени мы уже выехали на шоссе, и Паппоне уточнил у Муска, далеко ли нам до Бари, где находилось лучшее оборудование для таких случаев. «270 километров», – ответил Антонио. «В таком случае гони как можно быстрее!» – скомандовал врач.

Мы оказались на месте менее чем за полтора часа. Каждые пять минут Муск то спрашивал «Альбано, как ты?», то будил меня, то окликал. В дороге я почти потерял сознание. Тем временем больница в Бари готовилась к нашему приезду, обо всем позаботился профессор Паппоне. Транзиторная ишемия – так звучал мой очередной диагноз.

Следом приехала Лоредана с нашим общим другом, доктором Карло Сичилиано. Они посадили меня в машину и отвезли в больницу Вито Фацци в Лечче.

На следующее утро мне стало гораздо лучше, однако говорил я по-прежнему с трудом. В голове слова звучали ясно и четко, проблема заключалась в невозможности их сформулировать и подобрать подходящий звук. Пришлось признать, что «машину Альбано» заклинило, и она уже не могла двигаться так легко, как прежде. Пришлось непросто, и во мне многое изменилось. С тех пор я временами нечетко произношу слова, проглатывая их и доставляя неудобство окружающим. Поначалу все было гораздо хуже, но усердные занятия с логопедом помогли мне вернуть речь. Спасибо Лоредане, Кристель и Ромине-младшей, которые оказали мне огромную поддержку. Любопытно, что проблемы наблюдаются только при разговоре, поскольку стоит мне начать петь, я словно вхожу в другое измерение, и недуг отступает.

Я бесконечно благодарен друзьям, которые снова обо мне не забыли. Их визиты шли почти беспрерывно. В конце концов я грешным делом даже мечтал о хотя бы временном одиночестве. Потому что когда мне плохо, я становлюсь подобен волку, что отбивается от стаи и самостоятельно зализывает свои раны. Как-то я не выдержал и даже