Читать книгу - "Парадокс истории. Как любовь к рассказыванию строит общество и разрушает его - Джонатан Готшалль"

Все, что мы обычно связываем с образом древних Афин – бурную демократию, огромное богатство, на котором выросли храмы Акрополя, и философов в белых одеждах, пытающихся найти вечную истину в разговорах, – все это было порождением короткой вспышки мира между двумя великими войнами.

Но Платон родился не в эпоху афинского расцвета. Он появился на свет уже во времена упадка. Его детство пришлось на годы самой страшной чумы и самой долгой, жестокой войны, какие только знали Афины. Война со Спартой не объединила город, а наоборот – разожгла все внутренние противоречия. Платон видел, как Афины изгнали спартанских оккупантов лишь для того, чтобы тут же погрузиться в гражданскую войну. Он стал свидетелем зарождения эпохи владычества толпы, унесшей множество жизней – в том числе жизнь его учителя и друга, Сократа.

С тех пор ничего не изменилось. Казалось, война стала хронической и неизлечимой болезнью, а люди обречены, как писал Гомер, «с юности и до самой погибели вести кровавые битвы»[267]. Менее чем через десять лет после окончания Пелопоннесской войны Афины снова воевали со Спартой.

В эпоху Платона было широко распространено ощущение, что впереди – еще более мрачные времена[268]. Может быть, где-то за горизонтом уже собирается грозная армия с копьями и ошейниками для рабов. А если Грецию не уничтожит внешний враг, она просто истечет кровью изнутри. И ужас заключался в том, что люди чувствовали приближение катастрофы – но не могли прийти к согласию, как ее предотвратить.

Платону еще предстояло увидеть укрепление Македонской державы и первые разведывательные атаки, предваряющие полномасштабное вторжение. Вскоре после его смерти македонские фаланги хлынули с севера, и величие, которое представляла Греция, окончательно стало достоянием истории.

Во многом ситуация Платона удивительно перекликается с нашей. Бушующая пандемия. Войны, длящиеся десятилетиями. Безжалостные демагоги, возглавляющие популистские движения. Этнические и классовые конфликты, доходящие до кипения. Падение доверия к самой идее цивилизации. Возрастающие внешние угрозы. И все более убедительные предвестники конца – будь то ядерное оружие, климатический кризис, новые эпидемии, развитие искусственного интеллекта или древняя племенная вражда в новом обличье.

Мы также разделяем с эпохой Платона страх перед жизнью в «постправде» – мире, где софистика всех мастей стирает границы между истиной и вымыслом, и люди перестают видеть одну и ту же реальность.

А как можно объединиться, чтобы решать общие проблемы, если мы даже не можем договориться, какие из них настоящие, а какие – просто истории?

Платон писал «Государство» не для нас. Вряд ли он мог представить, что спустя двадцать четыре века студенты-философы все еще будут мучительно продираться через его диалоги, а такие, как я, – разбирать их по косточкам.

Он писал «Государство», чтобы спасти свой мир. И потерпел неудачу. Он жил в донаучную эпоху, и ему не на кого было опереться, ведь «гигантов», на чьих плечах можно было бы стоять, было мало.

Но если мы прислушаемся к платоновскому предупреждению об опасностях сочинительства – и попробуем искать решения, опираясь на современное научное знание, – возможно, у нас все еще есть шанс спасти наш мир. Главное – разработать более конструктивные принципы для анализа тех нарративов, которые вносят раскол между нами. Я предлагаю руководствоваться следующим правилом:

Ненавидеть и противостоять истории.

Но приложить усилия, чтобы не возненавидеть самого рассказчика.

И, наконец, ради мира и сохранения своей души, не презирайте беднягу, который стал жертвой этой истории и буквально не смог ей противостоять.

Управлять тем, как наш мозг автоматически создает и поглощает истории, будет непросто. И, возможно, в конце концов мы потерпим поражение. Те самые инстинкты повествования, что когда-то помогли нашему виду выжить и построить цивилизацию, могут однажды обернуться против нас и раздавить.

Но если бы опасность не была настоящей, а решение – не таким ускользающим, герои нам бы просто не понадобились.

Вот это, отважный читатель, и есть то, что мы называем зовом приключений.

Благодарности

Я выражаю благодарность всем, кто помогал. Моей Жене Тиффани. Моему брату Гарсии Роберто. Моей матери Марсии. Моим друзьям Брайану Бойду, Матиасу Класену, Таре Фи, Мелани Грин и Дженнифер Хардинг. Моему выпускающему редактору Келли Ленкевич. Моему литературному редактору Кристине Палайе. Моему агенту Тому Миллеру. Моему редактору Эрику Хенни.

Примечания

1

Роберт Пенн Уоррен – американский поэт, писатель, литературный критик. Процитирован отрывок из его поэмы, посвященной американскому натуралисту, орнитологу, автору труда «Птицы Америки» Джону Джеймсу Одюбону.

2

Ужасный год (лат.).

3

Роберт Джеймс Гронковски – американский бывший профессиональный игрок в американский футбол, играющий на позиции тайт-энда. В 2020 году решил возобновить карьеру, но снова закончил ее после сезона–2021.

4

Brinthaupt 2019; и также Geurts 2018; Kross 2021.

5

Gould 1994, 282.

6

Colapinto 2021.

7

Green and Clark 2012.

8

Вообще это не модель пистолета, а тип патрона. Глок 31, Глок 32 и Глок 33 созданы под этот патрон.

9

Oksman 2016.

10

Baird 1974.

11

Ahren 2020; Baird 1974.

12

Цитата на русском взята с Википедии. Я бы перевела так: «ХИАС [англ. Hebrew Immigrant Aid Society – Общество помощи еврейским иммигрантам. – Прим. пер.] привозят сюда чужеземных захватчиков, которые уничтожают наш народ. Я не могу просто сидеть и смотреть, как мой народ вырезают. Мне плевать на то, как это будет выглядеть, я иду на дело».

13

У названия игры есть перевод на русский – «Подземелья и драконы», но сами игроки почти всегда используют англоязычный вариант или его сокращенную форму D&D.

14

Я адаптировал этот термин из работы Э. М. Форстера «Аспекты романа» (1927). Homo fictus – это термин Форстера для обозначения персонажей художественных произведений в целом, который он с юмором противопоставляет настоящему Homo sapiens.

15

Davies, Cillard, Friguet et al 2017.

16

По поводу оксидативного стресса и «парадокса кислорода» см. Davies 2016; Davies and Ursini 1995; Sies 2015; Szalay 2016. Относительно определенных питательных веществ как незаменимых ядов см. Reilly 2006.