Читать книгу - "Первый век Санкт-Петербурга. Путь от государева бастиона к блистательной столице империи - Кристофер Марсден"

есть благородство и утонченность барокко, которые сразу ставят ее в один ряд с сооружениями современной ей Европы. Но в то же время в ней есть что-то странное, неевропейское; трудно отделаться от впечатления, что перед нами предстает видоизмененная старая Россия с луковками церквей и пирамидальными колокольнями «византийской» Руси, Руси народных песен и сказок.

Хотя все ее детали, все особенности, даже купола являются исключительно западными, она русская по своему духу, эта веселая, нечестивая, навеянная католической архитектурой маленькая церковь. Православные пять маковок церквей сохранились здесь в виде купола со шпилем, по краям которого высятся четыре тонкие башни, состоящие из массивных колонн с антаблементом[34], поддерживающих тонкую луковку. Хотя эта церковь является одним из самых ранних культовых творений Растрелли, она, возможно, и самая из них удивительная, благодаря смешению стилей и традиций. Для того чтобы проникнуть в церковь через вход на ее западном конце, необходимо взойти по довольно пологой лестнице. Внутри преобладает все тот же синтез, выраженный белыми и золотыми красками. Даже в розовом тройном иконостасе, поднимающемся своими позолоченными, словно лучи, краями к раскрашенному резному куполу, католический элемент мирно уживается с православным.

Путешествие Елизаветы 1744 года оставило о себе архитектурную память в Южной России в виде сооружений, некоторые из коих могут принадлежать либо Растрелли, либо его помощникам. В Туле, что лежит на дороге между Москвой и Киевом, отдельно стоящий собор Успения Тульского кремля был построен к 1744 году. Вполне возможно, что он был создан по плану Растрелли, хотя нехарактерный для Растрелли шпиль позволяет предположить, что автором проекта, скорее, был Чевакинский (о котором мы расскажем позже). Кроме того, декоративно украшенные входные ворота Демидова дворца в том же городе обычно приписывают Растрелли. Полагают, что Демидовы, крупнейшие земельные собственники этих мест, чтобы развлечь прибывшую сюда императрицу, наняли Растрелли, который должен был подготовить дворец к ее прибытию.

Но нам пора завершать рассказ о визите Елизаветы на Украину. Однако прежде следует упомянуть, что церковь Святого Андрея была завершена только в 1767 году, так что монограмма Елизаветы на наружной стене храма была, по всей видимости, вырезана уже после смерти императрицы. Достраивал церковь и дворец на холме Мичурин, Шедель же тихо и почти незаметно скончался в 1752 году.

Прежде чем завершить разговор об Украине, возможно, нам следует воспользоваться случаем и коротко коснуться судьбы человека, который и побудил императрицу к путешествию в Киев. Это был самый импозантный украинец своего времени, человек, имя которого связано не только с именем Елизаветы, но и с дворцами Растрелли, поскольку императрица строила дворцы, в которых жила вместе с ним и которые ему дарила.

В начале XVIII века в отдаленной украинской деревне под названием Лемиши, к северу от Киева, проживал украинский пастух, известный под именем Григорий Яковлевич Розум. Как говорит предание, фамилию Розум ему дали за обыкновение говорить о себе, напившись (что случалось совсем не редко): «Что за голова! Что за розум!» Жена этого пастуха-пьяницы, Наталья Демьяновна, родила шестерых детей – троих сыновей и трех дочерей. Второй сын, Алексей, родился 17 марта 1709 года, к слову, меньше чем за год до рождения в Коломенском Елизаветы Петровны.

Этот Алексей мальчиком выказал большой интерес к учебе, но, поскольку его отец не выносил никого умнее себя, он вынужден был тайком ходить в соседнюю деревню Чемары к священнику, чтобы научиться читать и писать (хотя некоторые утверждают, что второго он так и не осилил). Однажды его отец пришел домой пьяным и был крайне удивлен, обнаружив Алексея за чтением книги. Он и раньше преследовал сына за его любовь к чтению, но на этот раз, разгоряченный водкой, схватил топор и бросился с ним на сына[35]. Преследуемый разъяренным отцом, Алексей бегал по дому и сумел спастись только благодаря тому, что топор глубоко застрял в двери, через которую он ускользнул. В тот же день Алексей покинул дом – он отправился в Чемары к своему учителю. Там он начал петь в хоре, где очаровывал всех своим прекрасным голосом.

Однажды вечером вскоре после его ухода из дома – в январе 1731 года – его матери, которая проживала в Лемишах, приснился сон, в котором солнце, луна и звезды собрались в ее домике. Селяне, услышав о сне, стали над ней смеяться, но тремя днями позже случилось так, что императорский курьер, полковник Вишневский, возвращавшийся в Санкт-Петербург из Венгрии, где он покупал вино для двора императрицы Анны Иоанновны, проезжал через Чемары, которые лежали на почтовой дороге между Козельцом и Черниговом. Он вошел в церковь, где шла литургия, и его столь привлекли голос и красивая внешность Алексея Розума, что он уговорил мальчика сопровождать его в столицу.

С самого момента прибытия Алексея в Санкт-Петербург ему улыбнулась удача. Вишневский рекомендовал своего протеже умному графу Рейнгольду Левенвольде, в то время обер-маршалу двора Анны Иоанновны, который зачислил его в придворный хор. Но здесь Алексей надолго не задержался. Всего через несколько дней после его зачисления в хор на церковной службе, где пел Алексей, присутствовала царевна Елизавета. Очарованная его голосом, она пожелала, чтобы ей представили нового певца; его внешность произвела на нее еще большее впечатление, чем голос. Высокий и грациозный, с покрытым бронзовым загаром лицом, с большими выразительными черными глазами и густыми изогнутыми бровями, он и в самом деле был красив. Прошло всего несколько минут, и Левенвольде пришлось отпустить Алексея на службу к царевне в качестве музыканта, играющего на лютне, и бандуриста. Алексею отвели специальную квартиру; он мог получать горшок вина или водки и 4–7 горшков пива ежедневно.

Елизавете тогда было двадцать два. Ее фаворит, Алексей Никифорович Шубин, сержант лейб-гвардии Семеновского полка, по удивительному стечению обстоятельств выбрал именно это время, чтобы начать резко отзываться об императрице Анне Иоанновне; в конце 1731 года он был арестован, подвергнут порке и с отрезанным языком отправлен на Камчатку. Елизавета была полна горя и даже, пишут, носила черную вуаль.

В меланхолии прошло несколько месяцев, но присутствие красивого хориста начало менять ее настроение. Алексей, которого к этому времени уже называли Разумовским, скоро занял место Шубина. Когда Елизавета взошла на трон, Разумовский быстро вознесся по служебной лестнице, став сразу генерал-лейтенантом, графом и вскоре фельдмаршалом. Ко всему прочему в 1742 году он стал мужем Елизаветы.

Мать Алексея стала придворной дамой. Пишут, что, когда пожилую крестьянку, напудренную и нарумяненную, с сотворенной по последней моде прической и в превосходном наряде, проводили по дворцу для того, чтобы представить императрице,