Читать книгу - "Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна"

— Буду обсуждать продажу или другой капитал на прозрачных условиях. Не потребую считать неудачу победой.

Вопросы продолжались сорок минут. Меня спрашивали о сезонности, среднем тарифе, отказах, комиссии площадок, расходах на программу, личных займах и красном крыле. Я не знала точную стоимость подключения дополнительной мощности для ремонта и сказала, что расчет не завершен. Секретарь записал срок представления, хотя решение от этой цифры не зависело.

Представитель кредитования спросил, сколько часов я отработала в отеле за последнюю неделю. В табеле стояло пятьдесят два, из них десять сверх планового управления.

— Вы заявляете, что модель больше не зависит от бесплатной работы собственника, — сказал он. — Почему переработка сохраняется?

— Комитет и иск добавили временную нагрузку. В операционных сменах меня заменили Кирилл и Светлана. После решения банка юридическая работа остается у внешнего представителя, продажи передаю постоянному специалисту.

— Он уже нанят?

— Есть два кандидата, договор не подписан. В базовых расходах зарплата стоит с сентября. До найма риск остается.

— Если не найдете?

— Снижаем число программ и не считаем мою подмену нулевой стоимостью.

Юрист спросил, на каком основании деньги программы направили в платеж, если часть услуг оказывали партнеры. Я показала закрывающие акты, признанную выручку, произведенные возвраты и оплату исполнителей. Неоказанные будущие услуги в шестьсот сорок тысяч не входили.

— Личные займы вы планируете вернуть при реструктуризации?

— Только после выполнения условий банка и создания резерва. В ближайшие шесть месяцев возврат в план не заложен.

Это означало, что мои деньги оставались в компании без гарантии. Независимость оказалась не суммой, которую можно было забрать первой.

Потом пригласили Максима.

Он занял место у края стола, открыл только свой финальный акт и журнал методики.

— Вы подтверждаете модель заемщика? — спросила председатель.

— Подтверждаю правильность формул, источников фактической выручки и разделение сценариев на дату передачи. Будущую загрузку не гарантирую.

— Базовый сценарий реалистичен?

— Он достижим при сохранении прямых продаж, повторении программы и отсутствии полной блокировки счета. Это не наиболее благоприятный сценарий, но зависит от исполнения.

— Ваша личная заинтересованность влияет на вывод?

— О ней сообщено, финальная рекомендация передана Ирине, исходные файлы доступны банку и независимому рецензенту. Я не участвую в голосовании и не предлагаю решение.

— Вам предлагал работу потенциальный покупатель?

— Да. Запрос раскрыт банку, я отказался. Это подтверждает попытку получить доступ к оценке, но само по себе не доказывает незаконное давление.

— Медиаплан?

— Подтверждает подготовку репутационной кампании до встречи инвестора. Авторство отдельных правок установлено по учетной записи и пояснениям Анны Руденко, требует проверки владельцем системы. В финансовой модели учтены только фактические отмены и расходы.

— Почему вы не рекомендуете закрыть кредит после появления иска?

Максим не посмотрел на меня.

— Я больше не даю рекомендацию. Технически иск увеличивает риск, но не отменяет поступления и платежную дисциплину. Выбор меры относится к комитету.

Его отпустили через пятнадцать минут. Он вышел из переговорной и не ждал меня в коридоре на виду у членов комитета.

Павел Сергеевич представил процессуальный статус иска. Суд еще не рассмотрел обеспечительные меры. Банк как залогодержатель направил свою позицию против действий, снижающих стоимость объекта. Это защищало прежде всего его интерес, а не меня, но в этот момент они совпадали.

В заключение Ирина задала один вопрос:

— Что вы измените, если реструктуризацию одобрят?

Я могла перечислить продажи и ремонт. Вместо этого назвала систему управления.

— Закреплю Светлану заместителем с финансовыми пределами, найму специалиста по продажам на постоянный договор и перестану считать свои неоплаченные часы запасом компании. Межсезонную программу проведем дважды только после анализа спроса. Красное крыло останется закрытым до финансируемой сметы.

— А если не одобрят?

— Сохраню работу отеля до законного решения банка и подготовлю варианты продажи без отказа от требований. Сотрудникам сообщу факты в тот же день.

Нас попросили выйти.

В приемной Павел Сергеевич отвечал на письма по суду. Я купила воду в автомате и не звонила Максиму. Он написал одно сообщение: «На вопросы ответил. Жду вашего решения сообщить результат». Никакого «мы справимся».

Через пятьдесят минут нас вернули.

Председатель прочитала решение по пунктам. Банк давал шесть месяцев условной реструктуризации. На этот период платеж снижался до четырехсот восьмидесяти тысяч рублей за счет переноса части основного долга в конец срока. Компания обязалась поддерживать резерв не меньше одного платежа после третьего месяца, передавать ежемесячную отчетность независимому контролеру и согласовывать капитальные расходы свыше трехсот тысяч.

Дивиденды и возврат моих займов запрещались. Десять закрытых номеров нельзя было закладывать или начинать ремонтировать без утвержденного бюджета. При существенном отклонении выручки, нарушении зарплаты или неблагоприятном решении по иску банк получал право пересмотреть условия.

Независимый контролер получал доступ к выпискам, управленческому отчету, реестру броней и судебным событиям. Он не управлял ценами, штатом или услугами, но ежемесячно подтверждал банку соответствие факта плану. Стоимость его работы — сорок пять тысяч рублей в месяц — ложилась на компанию и уже стояла в обновленном сценарии.

— Как определяется существенное отклонение выручки? — спросил Павел Сергеевич.