Читать книгу - "Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна"

— Что будет с оплаченными программами и обычными бронями?

— Обязательства компании сохраняются.

— Тарифы и состав услуг можно изменить?

— В рамках договоров, — сказал юрист.

— Партнерские договоры с Надеждой и специалистами?

— Покупатель проведет ревизию.

Ни один ответ не обещал продолжить то, что уже работало. Антон предлагал мне считать закрытый личный риск достаточной ценой за неопределенность всех остальных.

— Почему удерживается миллион до конца года? — спросила я.

— Гарантия отсутствия скрытых обязательств, — ответил он.

— Требование на девять миллионов скрыли от меня вы, а гарантию предлагаете дать мне.

— Оно не было скрытым. Ты не контролировала документы.

— Тогда зачем покупать мой отказ от проверки подписи?

Антон снова передал ответ юристу. Тот назвал отказ стандартным условием окончательного урегулирования. В протоколе остался вопрос без предметного ответа.

— У меня встречное условие, — сказала я. — «Север Менеджмент» отзывает требование без продажи. Вы передаете реестр вывезенного оборудования и сведения о перенаправленных бронях. После этого мы отдельно обсуждаем взаимные претензии. Компания не продается.

Антон рассмеялся.

— То есть я должен подарить тебе девять миллионов и оставить бизнес?

— Если услуги оказаны, покажите их. Если нет, отказываться не от чего.

— Предложение окончательное. Через сутки его не будет.

— Тогда мой ответ — нет.

Юрист Антона уточнил, что я отказываюсь до истечения срока. Павел Сергеевич подтвердил: письменный ответ направим после встречи. Я не подписала даже отметку о рассмотрении проекта без замечаний; нотариус зафиксировал только завершение переговоров.

В коридоре Антон догнал меня без юристов.

— Ты думаешь, Корнеев останется, когда поймет, что отеля не будет?

— Он не участвует в решении о продаже.

— Значит, уже участвует во всем остальном.

— Мои отношения больше не предмет твоих условий.

— Все твое личное становится условием, как только ты приносишь его в бизнес.

— Это правило работало только в нашей компании и только пока я соглашалась.

Я ушла, не сообщив, где Максим был прошлой ночью. Отказ скрывать отношения не означал обязанность отдавать Антону подробности.

Письменный ответ составили в тот же день. Мы отказались от продажи, подтвердили готовность обсуждать реальный состав услуг и потребовали сохранить все документы, журналы и переписку. Копию получили «Север Менеджмент», банк и представитель покупателя.

Затем я направила инвестору отдельное уведомление. В нем были только проверяемые факты: спорное требование связанного контрагента, техническое заключение по подписи, цепочка платежей к компании Вадима, медиаплан с правками под учетной записью Антона и готовящееся судебное оспаривание. Я не называла Антона мошенником и не просила инвестора выбрать меня.

— Это сорвет ему сделку, — сказал Павел Сергеевич.

— Может приостановить до проверки.

— Он предъявит убытки.

— Поэтому к каждому утверждению приложен источник. Отправляем через официальный канал.

Инвестор подтвердил получение и запросил пять рабочих дней на внутреннюю проверку.

Перед отправкой мы закрыли персональные данные Анны и Екатерины, оставив их подписанные согласия на передачу определенных документов. Полный семейный чат Дарьи инвестору не направляли; приложили только дату ограничения доступа, уже вошедшую в экспертную хронологию. Уведомление содержало опись, а не архив всей моей жизни.

Представитель фонда позвонил юристу и уточнил, требуем ли мы остановить переговоры с Антоном. Павел Сергеевич ответил: мы сообщаем существенные риски, решение фонда не определяем. Я слышала разговор по громкой связи и не вмешалась.

— Почему не попросить прямо приостановить? — спросил он после.

— Потому что тогда Антон скажет, что наша цель — сорвать сделку любой ценой. Пусть инвестор оценит документы по своим правилам.

— Он все равно так скажет.

— Его фраза не меняет содержание письма.

Уведомление стало первым действием, направленным не на защиту перед банком, а на источник финансового интереса Антона. Я понимала последствия и поэтому убрала из него все, что не могла подтвердить.

Через два часа «Север Менеджмент» подал иск о взыскании восьми миллионов девятисот тысяч рублей долга и семисот тысяч неустойки. Электронное уведомление пришло нашему юристу вечером. Одновременно компания отозвала предложение о добровольной отсрочке и потребовала обеспечить долг.

— Они и так могли подать, — сказал Павел Сергеевич. — Теперь сделали это сразу после отказа. Готовим отзыв и ходатайства. Иск не означает, что деньги спишут завтра.

— Обеспечительные меры?

— Попросили запретить отчуждение здания и ограничить часть операций по счету. Будем возражать: основной залог у банка, текущая деятельность нужна для сохранения актива.

Мы немедленно отделили деньги на зарплату, налоги, питание гостей и текущий платеж. Это не защищало счет от любого судебного решения, но показывало назначение средств и вред полной блокировки. Светлана получила инструкцию не обсуждать иск с гостями. Поставщикам мы не рассказывали о конце света, а подтвердили действующие сроки оплаты.

Сотрудникам я сообщила на утренней встрече только после консультации с юристом.

— Контрагент подал иск, — сказала я. — Отель не закрыт, счета работают, зарплата зарезервирована. Суд еще