Читать книгу - "Первый рассвет - Анатолий Пак"

в кювет. Потом, когда они уезжали, лезла на кабину фуры. Что она жива, он знал. Но вчера ее мотало от каждого шага.

Тварь спрыгнула с капота мягко, без малейшей заминки, и пошла вдоль улицы ровным, уверенным шагом, ни разу не качнувшись.

— Сутки не прошло, — сказал Игорь. — Меньше даже.

— Ресторанная тоже к утру оклемалась, — сказал Семен.

— Ну да, как светло стало, ожила, — согласился Игорь.

Он сказал это и задумался. Тогда, в ресторане, ему казалось, что все дело во времени. Но та, со сломанной ногой, поправлялась прямо на глазах, сидя посреди двора под этим серым небом, а теперь вот эта, в рубашке, с утра бродит по улице с зажившей мордой. Связано ли их восстановление со временем или нет? А может, именно свет помогает им восстановиться? И откуда эта, в рубашке, взялась здесь, если она оставалась на окраине города? Вчера твари толпами шли от кольца сюда, к пожарке, на стрельбу. Может, и она пришла на звук выстрелов. Вопросов было больше, чем ответов.

Тварь свернула за остановку. Семен выждал еще немного и перескочил улицу.

К складу, где Игорь когда-то закупал кромку для работы и где впервые задумался об убежище, добрались минут через двадцать. Ворота для машин были закрыты, но цепь висела без замка. Семен скинул ее, распахнул створки, и они въехали на территорию.

Задерживаться здесь не стали. Игорь вспомнил схему территории у проходной: второй выезд был со стороны путей. Он показал Семену, куда ехать. Через этот выезд выбрались на служебную дорогу вдоль насыпи. Ехали медленно, по разбитому асфальту, мимо тупиков с пустыми полувагонами. Слева тянулась насыпь, справа заборы баз. Людей не было. Тварей тоже.

Проезд под путями Игорь увидел издалека: низкий бетонный тоннель с желтыми полосами по краю. Перед ним стояла ограничительная рама с табличкой «2,3 м». Только стояла она не так, как положено. Одну стойку смяло, видно, кто-то зацепил ее кузовом, и поперечина перекосилась, свесившись над дорогой. А когда подъехали ближе, стало видно, что в самом въезде, наполовину внутри, стоит белая «Приора» с открытыми дверями.

Семен остановился метрах в тридцати.

— Пролезем? — спросил он.

Игорь повернулся к нему и Ире.

— Что по высоте скажете?

— Вроде должны пройти, — неуверенно произнесла Ира. — В самом низком месте там метра два всего.

Семен ответил проще.

— Пробовать надо, или машину поцарапать боишься? — усмехнулся он.

После того, что уже произошло с машиной, поцарапать ее Игорь, конечно же, не боялся.

— А «Приору» убрать надо, — добавил Семен.

Он подъехал ближе и остановился, оставив место позади «Приоры». Игорь вышел, держа «Бенелли» на изготовку, и встал так, чтобы видеть и дорогу назад, и тоннель. Семен с Ирой пошли к «Приоре». Ключей в замке не было, руль был заблокирован. Сначала Ире пришлось лезть в салон, опускать ручник и ставить коробку на нейтралку, потом она выбралась, и они вдвоем, раскачивая, стали выталкивать машину задом. Развернуть ее к обочине не получилось, руль не давал, но вытолкать из тоннеля настолько, чтобы ее можно было объехать, они все-таки смогли.

Справа от въезда в тоннель стояло старое заводское здание из серого кирпича. С ближнего к дороге угла, под бетонным козырьком, вниз уходил спуск в подвал: узкий проход с бетонными ступенями, железная дверь распахнута, за ней темнота. Игорь поглядывал туда просто по привычке. И увидел, как в темноте шевельнулось что-то белое. Рука.

— Сеня, — сказал он негромко. — Справа, в подвале.

Семен оглянулся, посмотрел, кивнул и продолжил толкать. Тварь из подвала так и не вылезла.

Игорь подошел ближе и включил фонарь. Свет выхватил низ лестницы и проход за дверью. Тварь лежала на ступенях головой вверх, к выходу. Ниже пояса ее не было видно: ноги и таз уходили под заваленный стеллаж. Он рухнул поперек прохода вместе с колесами, которые на нем хранились, и верхним краем уперся в стену. Тяжелый, железный, он заклинился между стенами как распорка.

Нижняя перекладина легла ей поперек таза и вдавила его в ребро ступени. Из-под железа торчал осколок кости. Ноги под завалом не шевелились.

Тварь тянулась вверх руками, цеплялась за ступени. Бетон перед ней был исцарапан, в бороздах набилась каменная крошка. Края борозд стерлись. Так не процарапаешь за ночь.

На спине у нее лежала пыль. Ровным серым слоем, как на стеллаже, как на колесах. Под ней на ступенях темнели засохшие потеки, черные, уже потрескавшиеся.

На боку, над бедром, зияла рана. Открытая, рваная, с мокрым голубоватым блеском по краям. Не затянутая ничем.

Игорь посмотрел на нее минуту, другую. Тварь за все это время ни на сантиметр не продвинулась. Рана выглядела так же.

Он сделал еще два шага, к самому краю спуска, чтобы рассмотреть, чем именно у нее прижаты ноги. Голову бы ей сразу снести и уехать. Но какой-то нездоровый интерес подтолкнул его подойти ближе. Сейчас тварь была неопасна, и представилась возможность рассмотреть ее поближе — живую, в спокойной обстановке.

Тварь резко подалась вверх, так что затрещали кости. Стеллаж со скрежетом сдвинулся на несколько сантиметров. Длинная белая рука метнулась вверх по ступеням, гораздо дальше, чем Игорь мог предположить. Пальцы скребнули по бетону у самого его кроссовка.

Он отшатнулся, оступился и сел на асфальт. Колено полыхнуло болью. Вторая рука вцепилась в край верхней ступени, тварь подтягивалась, и стеллаж снова заскрежетал.

— Игорь!

Он выстрелил сидя, почти не целясь. Картечь ударила в голову, тварь откинуло на ступени. Белая рука соскользнула со ступени и безжизненно повисла.

Звук ударился о стену тоннеля и прокатился под путями. Где-то далеко отозвалась собака, а может, и не собака.

— В машину! — Семен уже бежал к «Паджеро».

Игорь не стал смотреть, что осталось внизу. Он ковылял к машине, на ходу заталкивая в магазин патрон. Ира держала заднюю дверь, пока он не сел, потом прыгнула внутрь сама. Семен провел «Паджеро» под наклоненной рамой так медленно, что Игорь слышал собственное дыхание. Поперечина прошла над крышей, не задев ее. Тоннель был короткий и темный, и в нем пахло сыростью и мочой. За ним открылась улица, ведущая вверх, к трубам ТЭЦ.

— Ну и зачем ты туда полез? — спросил Семен, когда отъехали.

— Смотрел, что ее держит.

— Насмотрелся?

— Насмотрелся.

Игорь растирал колено. Обидно было не за колено, а за то, что потерял осторожность. А руки у нее оказались длиннее, чем