Читать книгу - "Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей"

свою власть для рассмотрения дел о вымогательстве. В 57 г. н. э. он энергично поддержал дело, возбужденное киликийскими посланниками, которые прибыли в Рим, чтобы обвинить своего бывшего губернатора Коссутиана Капито в вымогательстве. По словам Тацита, это был "человек, запятнанный большим количеством злодеяний", и, по сути, тот, кто открыто принимал свою коррупцию. На суде он не стал защищаться, был осужден и лишен сенаторского звания.

В нормальной политической обстановке это стало бы концом карьеры Капито, но Рим при Нероне не был нормальным. Всего через несколько лет звание Капито было восстановлено, и как-то увидел, что он ведет гражданские дела против других людей, в том числе против поэта, критиковавшего Нерона. Сенат приговорил поэта к смерти, но его остановило вмешательство Тразеи, который, как и Сенека в своем знаменитом труде "О милосердии", выступал за милосердие и сдержанность. Нерон согласился, но есть ощущение, что он не мог быть счастлив, оставив безнаказанной даже мелкую критику.

И все же, как ни досаждал Нерону Фрасея, Нерон не мог не уважать упорство своего противника. Когда кто-то однажды покритиковал Фрасею за несправедливое для Нерона решение по делу — видимо, ожидая благодарности от своего царя, — его упрекнули в подхалимстве. "Хотел бы я, — сказал Нерон, — чтобы Фрасея был мне таким же прекрасным другом, как и судьей".

Было неизбежно, что Катон и Цезарь, обладающие огромным притяжением, в конце концов столкнутся. Так случилось и с Тразеей и Нероном: один — сенатор, другой — Цезарь; один — сдержанный и принципиальный, другой — безвольный и поглощенный эго. Один требовал уступчивости, другой отказывался даже рассматривать такую возможность.

В 59 году нашей эры, когда Нерон убил свою мать, Тразея был потрясен. В то время как Сенека, казалось, готов был не замечать этого, коллеги Фразея по сенату поступили еще лучше: они не только приняли нелепое объяснение Нерона, отправленное в письме в сенат, что ему нужно было убить ее, потому что она была предательницей, которая планировала убить его, но и фактически решили наградить его почестями за совершение детоубийства. Тразея был настолько возмущен, что вышел и отказался голосовать.

В наше время сенаторы иногда воздерживаются от голосования в качестве политического прикрытия — если они не проголосуют, то не будут фигурировать в протоколе. Воздержание Тразеи было чем-то иным. Это была не трусость, а мужество. Он отказывался оправдывать наглую коррупцию и зло. Катон боролся с Цезарем и Помпеем с помощью филистеров, но это было тогда, когда Рим еще номинально был республикой. Все, что мог сделать Тразея сейчас, — это попытаться оказать моральное влияние, сказать людям: "Это ненормально". Так он и сделал, отказавшись от согласия, отказавшись от "резиновой печати", чего бы это ни стоило.

Он также не боялся, что кто-то может обидеться на это… или на любую другую его позицию.

Он отказался голосовать за божественные почести, которые Нерон пытался воздать своей новой жене Поппее — некоторые современники утверждали, что он убил свою мать за то, что она не одобряла их. На суде над Клавдием Тимархом — бароном-разбойником, "которого огромное богатство подтолкнуло к угнетению слабых", по словам Тацита, — Тразея агрессивно призывал к изгнанию. Его речь была "встречена с большим единодушием", как нам сообщают, только для того, чтобы быть отмененной императором, который, казалось, по конституции был неспособен сделать что-либо, что послужило бы общему благу. В течение трех долгих лет он открыто противостоял Нерону, который, в свою очередь, стал еще более открыто противостоять ему. В 63 году нашей эры Нерон отказался принять Фразея в своем доме, когда тот в сопровождении своих коллег-сенаторов пришел во дворец Нерона, чтобы поздравить его с рождением дочери.

Стоик должен научиться уходить, когда дело безнадежно. Сенека понял это слишком поздно, уже после того, как стал соучастником Нерона. На руках Фразея не было такой крови. Когда сенат позволил Нерону отвергнуть Фразея — одного из своих коллег, — он понял, что государству уже давно не помочь. Следующие три года он провел в полуотставке, работая над своими трудами о Катоне и изучая его философию, мало заботясь о смертном приговоре, который, как он полагал, вскоре его настигнет.

Тацит рассказывает, что Нерон просто искал подходящий предлог. Капито, человек, которого Тразея изгнал из сената за несколько лет до этого, помог ему его найти. Якобы Тразея отказался поддержать его на похоронах Поппеи в 65 году н. э., на что Нерон и Капито очень обиделись (иронично, учитывая вероятность того, что Нерон был причастен к ее смерти). В любом случае, по словам Тацита, обвинения Капито, с "сердцем, жаждущим худших злодеяний", были направлены на исполнение желания Нерона "предать смерти саму Добродетель", убив одного из немногих людей в Риме, не покорившихся тирании Нерона. "Страна в своем стремлении к раздору теперь говорит о тебе, Нерон, и о Фразее, как когда-то говорила о Гае Цезаре и Марке Катоне", — с коварным умыслом шептал Капито.

Это были злобные, недобрые слова и одновременно высшая похвала, которую Тразея только могла себе представить. Такова жизнь: Иногда наши враги, в силу своих страхов и замыслов, делают нам высший комплимент.

Фразея отказал Нерону в удовольствии подрывать его втайне. Он написал ему прямо: Назови свои обвинения и позволь мне защищаться. Нерон вскрыл письмо, ожидая от него преданности и предполагая, что Фрасея будет трусить и молить о пощаде. Вместо этого он обнаружил "вызывающую независимость невиновного человека". Для Тразеи не было другого выхода.

Для стоика, как и для нас, нет ничего другого, достойного быть.

Теперь, как и в случае с Цезарем и Катоном, роковой конфликт был запущен. Нерон перешел Рубикон, потребовав голову Тразеи, и сенат, разложившийся за последнее столетие пятью императорами, был готов встать на сторону тирании. Только Арулен Рустик, философ-стоик, не согласился и предложил заблокировать указ сената и спасти жизнь Фрасеи. Тразея попросила его не вмешиваться. "Ты только в начале своей карьеры на посту", — сказал он этому молодому человеку. "Хорошо подумай, какой путь ты выберешь в такие времена, занимаясь политикой". * Фрасея не нуждался ни в чьей защите. Он, как и Катон, решил вынести все, что принесет ему судьба.

Защита была намеренно не предложена, как и в случае с показательным процессом Рутилия Руфуса за много лет до этого.

Сенат принял решение убить его, а его зятя Гельвидия Приска отправить в изгнание.

Когда до него дошли первые слухи, Фрасея сидел со своими друзьями в саду, как они делали это уже много лет — поэтами, философами и магистратами. Эпиктет рассказывает, что Фрасея, погруженный в беседу