Читать книгу - "После нас ничего не осталось - Даша Черничная"

хладнокровная женщина. Чем он заманил тебя, Тома? — спрашивает с тихим отчаянием.

— Он сказал, что наш ребенок жив.

Я заглядываю ему в глаза.

Где-то в глубине моей души еще живет крохотный, едва заметный огонек надежды. А вдруг?

Лазарев тяжело вздыхает, на его лице появляется гримаса боли. Он прижимает меня к себе, кладет руку на голову, гладит.

— Когда все выяснилось, я первым делом это проверил.

Я замираю, а сердце, наоборот, срывается в бешеный ритм.

— Нашего малыша нет.

Он произносит это тихо, с усилием. Последнего слова почти не слышно.

— Ты не можешь знать наверняка, — мой голос дрожит. — Возможно, твой отец…

Он резко отводит взгляд. Несколько секунд смотрит в сторону, сжимая челюсти, потом снова поворачивается ко мне.

— Мой отец непременно воспользовался бы этим, если бы ребенок был жив. Думаешь, он сохранил бы эту тайну? Меня бы уже давно шантажировали сыном.

Я хочу возразить, ухватиться еще за что-нибудь, но Илья продолжает:

— Я все проверил. Мне нужно было убедиться. Хоть где-нибудь найти ошибку. Что-то, за что можно зацепиться.

Его ладонь лежит у меня на плече, сжимая его крепко.

— Не нашел.

Он моргает, отворачивается на мгновение, снова смотрит на меня — и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Я постоянно думаю о нем, Тома О нашем сыне. Каким бы он был. На кого похож. Как бы ты держала его… — голос срывается, и Илья делает короткий, неровный вдох.

Мы не говорили об этом с той ночи, когда Илья все узнал.

А он проводит ладонью по лицу и на секунду закрывает глаза.

— Авария не была случайностью, ее устроил мой отец, но я не могу оправдывать себя этим и сказать, что все сделал он, а я ни при чем. Я оставил тебя одну. Поверил ему, не тебе, позволил решать за меня, кого любить и кому верить.

Он смотрит на меня, и в его глазах столько отчаяния — а я не знаю, что мне делать со своим.

— Я должен был быть рядом с тобой. Тогда, когда еще можно было что-то изменить. — Илья сглатывает, крепче прижимает меня к себе. — Не думай, что для меня это только моя вина перед тобой. Это мой ребенок тоже. Наш. Я потерял его, даже не успев узнать. И теперь уже никогда…

Он не договаривает.

Я зажмуриваюсь. Глаза пульсируют, их печет, словно меня опустили лицом в песок.

— Я поверила ему, — шепчу едва слышно. — Думала, а вдруг?... Последняя тайна твоего отца.

Илья задерживает дыхание. Прижимается губами к моему виску.

— Я бы тоже поверил, — признается почти беззвучно. — Если бы оставался хоть один шанс.

— Илья! — голос Олега звучит совсем близко. — Пора уходить.

Я чувствую, как Лазарев кивает, и делаю попытку подняться, но Илья меня опережает и рывком поднимает, помогает дойти до машины и сажает на заднее сидение.

Мы снова едем в той же машине, в которой меня привезли в дом Ильи. Олег за рулем, Илья рядом. Кто-то дал ему аптечку, и он поднимает мое лицо, убирает с него кровь.

— Нужен врач.

— Не надо, со мной все в порядке, — веду головой, пытаясь разорвать контакт с Ильей, но он берет меня за подбородок и настойчиво поворачивает к себе.

— У тебя все лицо в крови.

— Я ударилась о приборную панель, но ничего страшного.

Он проводит рукой над моей губой.

— Это тоже сделала приборная панель? — его глаза темнеют.

— Нет, это сделал Артем. Но ты вроде как с ним разобрался.

Уверена, если бы Артем воскрес из мертвых, Илья пристрелил бы его снова.

— Илья, он сказал, что твой отец и его босс работали вместе.

— Знаю. Мой отец и Мартынов за моей спиной вели общие дела, причем против меня. Покушение на меня, в котором пострадала Соня, — его рук дело. Сегодня мы выяснили это все, именно поэтому Мартынов и засуетился.

Я вспоминаю, как нервничал Артем, ссылаясь на то, что люди Лазарева вот-вот могут вмешаться.

— Когда все это закончится, Илья?

Мой голос полон отчаяния, даже Олег, который из раза в раз делает вид, что ничего не слышит и не видит, бросает взгляд в зеркало заднего вида.

— Я устала от охраны, от запретов, от обмана, который льется из всех щелей.

По моим щекам текут слезы, внутри все вибрирует от напряжения. Истерика где-то совсем близко, и я честно не хочу ей поддаваться, но иначе не выходит — все это слишком для меня.

— Я больше так не могу! — вою не своим голосом, и Илья прижимает меня к себе.

Я замахиваюсь и бью его кулаком, потом снова и снова. Силы заканчиваются очень быстро, и остаются лишь тихие слезы.

— Скоро все закончится, я обещаю тебе, — заверяет меня твердо.

— А потом ты меня отпустишь? — спрашиваю тихо.

В ответ лишь тишина.

Глава 56.

* Илья *

Дома Тома позволяет помочь ей снять куртку и молча проходит в гостиную. Я иду следом. Мысли крутятся в голове с такой скоростью, что хочется встряхнуться, вытравить их оттуда. Не получается. Я смотрю на нее — живую, стоящую посреди моей гостиной, и все равно вижу, как Артем держит ее перед собой, угрожая пистолетом.

Ее глаза, полные страха и обреченности, навсегда будут впечатаны в мою память, дополнив целый склад тяжелых воспоминаний и еще более четких осознаний собственной вины.

Я знаю, о чем думает Тома, — что не иначе как дьявол столкнул нас в этой жизни, ведь не будь меня в ней, у Тамары все сложилось бы так, как она мечтала: дом, семья, ребенок, работа.

Невольно сжимаю кулаки. Я гоню от себя мысли о том, что рядом с Томой может быть другой мужчина. Это эгоистично и цинично, но иначе не выходит.

— Сядь. Врач скоро будет, — указываю на диван в гостиной.

— Ты все-таки вызвал? — устало вздыхает она.

— Да.

Однако не спорит, осторожно опускаясь на диван. Тома морально выжата, ее лицо не выражает никаких эмоций. Адреналин, схлынув, оставил после себя пустоту.

Присаживаюсь перед ней, убираю волосы с лица. Тома вздрагивает, когда касаюсь кожи у виска, и я замираю, стиснув зубы. У нее разбита губа. На щеке начинает