Читать книгу - "Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин"

— Выдержит ли Ерёменко удар Гудериана? Как думаешь, Василий Данилович,- спросил я Соколовского.

Соколовский в ответ лишь пожал плечами, а затем сказал:

— Меня больше всего волнует выдержим ли удар мы. Вон какая группировка против нас собралась. Аж дух захватывает!

— Это верно. Но если дела у Ерёменко пойдут скверно, то всё внимание Ставки будет приковано к Брянскому фронту. Не думаю,что тебе надо объяснять чем это грозит нам. А если к тому же мы сумеем сдержать первый натиск фон Бока, то боюсь,что мы не только не получим никаких резервов, но более того, как бы нас изрядно не пощипали. Заставят оказать шефскую помощь попавшему в беду товарищу. А то,что у нас по сути тоже всё на нитке висит, тогда никого волновать не будет.

Честно говоря у меня были большие сомнения в том,что удастся сдержать натиск немцев в полосе Брянского фронта. Не вызывал у меня Андрей Иванович Ерёменко доверия в роли командующего фронтом, да ещё на таком важном направлении. Рокоссовский справился с этой должностью куда как лучше. Но он сейчас, пока вне поля зрения Ставки, по крайней мере в качестве кандидатуры на должность командующего фронтом. Вся его слава пока впереди. Ему предстоит стяжать её начатки здесь, в Подмосковье. В роли командующего армией. И уже после этого начнётся его взлёт по карьерной лестнице. А сейчас. Сейчас Ставка и Генеральный штаб испытывали явный дефицит командных кадров. Хотя если говорить о Ерёменко то по отношению к нему Сталин испытывал явную симпатию. Иначе карьеру Андрея Ивановича объяснить очень трудно.

— Если Гудериану удастся быстро прорваться в полосе Брянского фронта, то ему откроется прямая дорога с начала на Орёл, а потом и на Тулу. Не хочется даже думать об этом,- задумчиво произнёс я.

— Ты, Иван Степанович, никак примериваешь на себя обязанности Верховного Главнокомандующего,- ответил мне Соколовский и в его голосе я уловил иронию.

— Ты напрасно иронизируешь, Василий Данилович, будет худо Брянскому фронту и нам не сладко придётся. Честное слово не пойму я эту твою иронию. Кстати как там насчёт моего приказа об отселении гражданского населения из прифронтовой зоны, выполняется?

— Выполняем, Иван Степанович, хотя это и нелегко сделать. Сам понимаешь. Люди всегда надеются на лучшее. Фронт в двадцати километрах, а они всё думают, что их минует чаша сия.

— Зато когда мы начнём отводить войска на восток, глядишь всё меньше гражданских на дорогах будет.

Я поднял телефонную трубку и произнёс:

— Генерал Мичугин у себя? Нет? Как появится пусть немедленно зайдёт ко мне!

Наклонившись над картой я подумал и сказал:

— Знаешь, Василий Данилович, у меня душа не на месте. Не могу я в такое время в штабе сидеть! Махну -ка я к Лукину!

— Ты же сам говорил,что в напряжённые моменты, командующий обязан быть в штабе,что бы не терять нити управления.

— Ну говорил, не спорю. Но сейчас не могу в штабе оставаться. А нити я и у Лукина смогу держать. Связь имеется.

— А как добираться думаешь? На дорогах сейчас опасно. Да и в воздухе тоже.

Я подумал и сказал:

— Поеду по земле. У меня водитель хороший.

— Это тот с кем ты в засаду попал?

— Ну он то тут вообще не причём. Ловить диверсантов не входит в его обязанности. Как впрочем и охранять меня.

— Не знаю. А вдруг из Генштаба позвонят? Или хозяин?

— Ну вот и расскажешь им всё. Ты обстановку знаешь не хуже меня. А про меня скажешь,что мол инспектирует войска.

Соколовский хотел видимо ещё возразить мне, но не успел, в дверь постучали.

— Войдите,- произнёс я.

Дверь открылась и в кабинет вошёл генерал Мичугин.

— Разрешите.

— Давай проходи скорее, Фёдор Георгиевич.

— Вызывали?

— Что у тебя нового?

— Ночью разведка на ПО −2 летала в район гатей. Немцы перебрасывали по ним танки и бронетранспортёры. Шли с включёнными фарами.

— Ясно,что ещё?

— Ну,что? Мои соколы атаковали ещё какой то крупный штаб. На этот раз в Воросове. Результаты атаки уточняются.

— Так, Фёдор Георгиевич, время подъёма полков дальнебомбардировочной авиации с аэродромов 4.00. К тому времени как они долетят, мы основательно потрепем немцев артиллерией. Твои соколы добавят им гостинцев с неба.

— Ясно, Иван Степанович.

Когда Мичугин вышел я озабоченным тоном сказал Соколовскому:

— Опасаюсь за Собенникова. У Лукина немцы развернули в первом эшелоне танковые дивизии, причём на очень узком участке, а на фронте сорок третьей армии, они видимо решили прорывать оборону пехотными частями. Танковые они держат во втором эшелоне. А это значит только одно. Эффект от контрартподготовки будет сильно смазан. Разве,что лётчики помогут.

Подумав я опять взял телефонную трубку:

— Генерал Корнеев? Тарас Федотович, что нового? Так, так, так. Ясно.

— Что там?- спросил Соколовский.

— На всех радиодиапазонах, тишина. Ни одной немецкой станции нет в эфире.

— Введён режим радиомолчания,- сказал Соколовский,- всё ясно. Атака последует в течении ближайших суток.

— Уже меньше суток. Осталось меньше суток, Василий Данилович. Ну,что завтра утром начнётся наш экзамен. Что -то я немного волнуюсь!

Я вышел в приёмную и сказал Никодимову:

— Игорь, мою машину и охрану быстро!

— Куда едем, товарищ генерал- полковник?

— К Лукину.

До Лукина мы доехали быстро и благополучно. Вязьму мы объехали стороной. Над железнодорожной станцией стоял столб густого дыма, видимо только,что завершился очередной налёт.

Михаил Фёдорович встретил меня с озабоченным лицом. Поздоровавшись с ним я спросил:

— Как дела, Михаил Фёдорович?

— Тишина. Немцы молчат. Так, только иногда постреливают. Вчера всю ночь вблизи передовой был слышен шум множества моторов.

— С наступлением сумерек начинай отвод частей с передовой в глубь. На первой линии оставляй только наблюдателей и отдельные огневые точки.

— Трудно. У нас в некоторых местах очень плотное соприкосновение с противником. Сто метров, а то и меньше. Хотя в таких местах я начал отвод подразделений в глубь ещё прошедшей ночью. Потихоньку и полегоньку.

— Огонь артиллерии предварим залпом РС.

— Понятно, Иван Степанович. Сделаем всё как надо.

Наступил сумрачный осенний вечер быстро перешедший в глухую осеннюю ночь. Я сидел с Лукиным в его штабе. С наступлением темноты вести с передовой пошли потоком.

Передовые посты наблюдателей доносили о всё усиливающемся шуме множества