Читать книгу - "После измены. Сохрани наш брак - Кара Райр"

подняла на нее взгляд. Только ручкой в бумагах подчеркнула строку и сухо бросила:

— Не иду.

— Ой, да ладно тебе, — сразу закатила она глаза. — Там музыка, люди, коктейли, мужики. Тебе полезно.

— Мне полезно, Марина, чтобы ты сейчас закрыла рот и дала мне закончить протокол. Сама знаешь какой тут ферзь ходит…

Она театрально оскорбилась, прижала ладонь к груди и фыркнула.

— Господи, какая ты сегодня ласковая. Прямо вижу, семейная жизнь налаживается.

Вот на этом я все-таки подняла голову.

И встретилась с ее хитрым, прищуренным взглядом.

Черт.

— Не придумывай, — отрезала я и снова уткнулась в бумаги.

— Ага. Конечно. — Она подалась вперед, поставила кофе мне под руку. — Значит, в клуб не идешь. Глаза не стеклянные. Лицо не убитое. На людей не рычишь с порога. И мне ты не сказала: «отвали, дура». Значит, что-то произошло.

— Я тебе уже сказала, мол отвали, дура.

— Во-о-от, — довольно протянула она. — Значит, точно что-то произошло. Ну? Мир? Перемирие? Секс на почве нервного срыва? Признание в любви под дождем?

— Я тебя сейчас этой папкой убью.

Она засмеялась, откинулась на спинку стула и сделала глоток своего кофе, продолжая разглядывать меня с таким выражением лица, будто я тут обязана сейчас выдать ей сериал на восемь серий с подробностями.

— Ладно, ладно, молчу. Беркевич –- убиийца. — Она выдержала паузу. — А где наш проверяющий, не знаешь?

Вот тут у меня рука на секунду замерла над бумагой.

Всего на секунду.

Но Маринка, конечно, это заметила.

Чтоб ее.

Я пожала плечами с таким видом, будто мне и правда было все равно.

— Понятия не имею.

— Да ла-а-адно, — протянула она с этой своей мерзкой интонацией, от которой хотелось либо смеяться, либо душить. — Я думала, вы теперь у нас неразлучны. Куда-то уезжали вместе, пол отдело гудело, что вы там вместе разгуливали по этому домишке.

Я медленно отложила ручку, подняла на нее глаза.

— Мы ездили в дом по делу. Там тогда и нашли потайную нишу, если ты забыла. Он хотел проверить меня как специалиста. Проверил. Доволен? Теперь таскается и перепроверяет каждую бумажку, каждую запятую, каждую подпись. Все, Марин.

Она театрально прищурилась.

— Ага-а-а. Проверял, значит, как специалиста.

— Марина.

— Да поняла я, поняла. — Она подняла руки. — Не кипятись.

Павлин свой след оставил…

Оставил.

Чтоб его.

Потому что после всей этой их проверки, этих выездов, этих разговоров, этого дурацкого кофе, я теперь буквально на автомате ловила себя на том, что смотрю на документы иначе.

Проверяю строчки внимательнее. Перечитываю формулировки. Ставлю запятые аккуратнее.

Раздражаюсь, когда кто-то лепит формальную чушь в рапорте. Словно этот чертов Завьялов со своей прокурорской занудностью и въедливостью взял и влез мне под кожу даже в работе.

И это бесило. Потому что ладно бы только как мужик зацепил. Нет. Он еще и в профессиональную привычку мне пролез, зараза такая.

— Ну вот, видишь, — ухмыляется Маринка, наблюдая за моим лицом. — Даже молчишь выразительно.

— Я думаю, как тебя отправить в командировку куда-нибудь в Мухосранск.

— Там, между прочим, тоже люди.

— Тебе там самое место.

— А я бы поехала, если бы со мной отправили какого-нибудь красивого проверяющего.

— Тогда точно не отправят.

Она снова засмеялась, а я, к своему удивлению, даже не сорвалась. Только покачала головой и снова уткнулась в бумаги.

И вот это меня саму слегка насторожило. Потому что еще вчера утром я бы на любой намек про Завьялова отреагировала иначе. Или слишком резко. Или слишком сухо. Или вообще бы психанула. А сейчас… сейчас мне вдруг действительно стало все равно, где он, с кем он, что он.

Не в смысле, что совсем неинтересно. Не вру себе. Интересно.

Где-то внутри сидело это дурацкое женское любопытство. Но оно уже не дергало меня так, как вчера.

Не заставляло прокручивать в голове его голос, его руки, его взгляд. Вчерашний вечер будто вернул меня на место.

Не к Андрею даже. К себе. И это было важнее.

Маринка еще посидела, потрещала про какую-то новую следачку из соседнего отдела, про дурацкий приказ сверху, про то, что у начальства опять сезон показательной активности, потом наконец отвалила, а я осталась одна и с облегчением выдохнула.

В кабинете стало тише. Только компьютер шумел, телефон мигал уведомлениями, да за стеной кто-то ругался с оперативниками.

Я снова взялась за материалы, перечитала два протокола, внесла правки, подняла фотографии с места и поймала себя на том, что внутри все равно неспокойно.

Странного ощущения, будто день что-то еще для меня подготовил.

Будто еще не все. Будто это только передышка.

Я знала это состояние слишком хорошо. В нашей работе такие дни всегда заканчивались одинаково: сначала тишина, потом звонок, потом беготня, потом кровь, крик, смерть, и твоя личная драма моментально отодвигалась в сторону, потому что кому-то сегодня было еще хуже.

Я встала, подошла к окну, обняла себя за локти и посмотрела вниз, во двор отдела. Машины. Курящие опера. Дежурный на крыльце. Обычный день.

Вернулась к столу, села, взяла ручку и только успела открыть очередную папку, как в коридоре вдруг послышались быстрые шаги, голоса, характерная суета

Когда люди уже не ходят — летят. Когда по одному тону понимаешь, что что-то случилось.

Я подняла голову.

Дверь кабинета распахнулась.

— Беркевич! — позвал дежурный. — Мокруха. Выезжаем.

Вот и все.

Личное — в сторону.

Схватила пиджак, сумку, телефон, быстро кинула в папку нужные бумаги, на ходу уже перестраиваясь.

Голова стала ясной. Лишнее отвалилось сразу. Так всегда. Словно внутри кто-то щелкал тумблером. Жена. Женщина. Обманутая. Сомневающаяся. Все потом. Сейчас — я криминалист.

Я взяла свой чемоданчик и вышла в коридор почти одновременно с остальными. Народ уже двигался к лестнице, кто-то на ходу уточнял адрес, кто-то звонил операм, кто-то искал стажерку.

И в этот момент в дальнем конце коридора показался Завьялов.

Он шел быстро, в своем темном пальто, с папкой под мышкой, и сразу уловил эту общую дерганую суету.

Взгляд скользнул по людям, по лицам, по мне — и остановился.

— Что такое? — коротко бросил он, подходя ближе.

Я посмотрела на него прямо.

— Выезд, товарищ Завьялов, — официально ответила я. — Убийство.

Глава 56

Алла

Из отдела мы вылетели быстро. У кого-то в руках папки,