Читать книгу - "После измены. Сохрани наш брак - Кара Райр"

в бокале. — Но, может быть, мы хотя бы можем попробовать начать говорить друг с другом нормально. Не как враги и не как два чужих человека в одной квартире. Мы хотя бы заслужили уважение друг к другу. Так давай будем хоть уважать.

Он смотрел на меня так, что мне снова пришлось отвернуться. Потому что в его глазах было слишком много.

Боль. Стыд. Вина.

И то самое страшное мужское понимание, которое приходит поздно.

— Это разумное решение, — произнес он очень тихо. — Наверное, единственное, которое у нас сейчас вообще есть.

Я криво усмехнулась. Ага.

— Дела у нас и правда плохи. Вернуть нашу семью, сохранить наш брак и правда практически невозможно, но… если есть хоть 1 процент, может стоит попробовать.

Он вдруг коротко рассмеялся. И я тоже.

— Я не хочу рушить семью, Алла, — произнес он на выдохе.— И мне страшно от того, что я уже сам почти все разрушил.

Я посмотрела ему в глаза.

— Мне тоже страшно. И мне очень грустно. Потому что я тоже понимаю одну вещь. Какие бы там новые ощущения ни были, как бы ни казалось, что где-то ярче, свежее, интереснее, все равно рано или поздно все скатится. У всех. Вопрос не в том, чтобы вечно в страсти, блять, купаться. Так не бывает. Вопрос в том, что ты делаешь, когда… все.

Он кивнул. И в этом кивке было столько согласия, столько мужской горечи, что мне захотелось встать, подойти и прижаться лбом к его плечу, как раньше.

Не как к мужчине, который меня предал.

А как к человеку, с которым я прожила полжизни. Но я осталась сидеть. Потому что нельзя. Потому что пока нельзя.

Эта боль его измена еще стояла между нами, как стеклянная стена.

— Я могу попробовать, — выдохнула я наконец, глядя в бокал, а не на него. — Контактировать с тобой нормально. Это не прощение, Андрей. И не возвращение. И не обещание. не строй иллюзий только.

— Я знаю, — ответил Беркевич сразу. — Все понимаю.

Я подняла бровь.

Мы сидели еще долго.

Говорили о Кате. О внучке.

Не знаю, зачем это было все, зачем была боль и зачем сейчас попытка помириться.

Но я не смогла все напрочь перечеркнуть без шанса спасти.

Возможно я глупая женщина… время покажет.

Глава 54

Алла

Из ресторана мы вышли уже не чужими, но и не своими до конца. Вот в этом и была вся беда.

Андрей шел рядом молча, не лез ко мне, не хватал за руку, не пытался сыграть в заботливого мужа, который сейчас все исправит одним вечером.

И именно это почему-то действовало сильнее любых слов.

Сели в такси, потому что пили, он обошел с другой стороны, завел двигатель, и мы поехали домой вместе, как раньше.

Вот только это «как раньше» уже не работало так просто. Между нами сидел весь последний месяц. Его измена. Его предложение. Моя боль. Мое унижение. Моя злость.

И в то же время между нами сидели двадцать лет жизни. Катя. Первая квартира. Отпуска. Бессонные ночи. Родители. Болезни. Деньги. Ссоры. Смех. Внучка. Все это сразу.

Я смотрела в окно и ловила себя на том, что мне не хочется ни скандалить, ни молчать назло, ни устраивать допрос.

Хотелось одного — чтобы этот вечер не кончался новой словесстной перепалкой двух заебавшихся, по другому и не скажешь, людей.

В квартире нас встретила привычная тишина, но теперь она уже не резала так, как ночью.

Андрей первым снял обувь, отнес ключи на тумбу, повесил куртку и даже как-то растерянно обернулся на меня, словно сам не понимал, как себя вести дальше на этой своей территории, которая вдруг стала минным полем.

Я тоже стояла посреди прихожей с сумкой в руке и чувствовала странную неловкость.

Будто мы оба снова оказались в начале чего-то, хотя за плечами у нас была целая жизнь.

Я прошла в комнату, села на край дивана, провела ладонью по обивке и посмотрела на телевизор, который молчал черным экраном.

Андрей замер на пару секунд у двери, потом спросил тихо:

— Чай будешь?

Я подняла на него глаза и кивнула.

— Буду.

Он так же кивнул в ответ и ушел на кухню, а я осталась сидеть одна в полумраке гостиной и слушать, как он ставит чайник, как открывает шкафчики, как шуршит пакетами.

И от этих обычных бытовых звуков у меня в груди поднялось что-то такое, что я даже не сразу смогла назвать.

Может быть… тоска вперемешку с надеждой.

Андрей вернулся в комнату, подошел к дивану и замялся на секунду, потом сел не вплотную, оставив между нами небольшое расстояние.

Я сложила руки на коленях, потом снова взялась теребить край рукава и тут же одернула себя.

Он заметил. Конечно, заметил.

Андрей вообще всегда видел, когда я нервничала, даже если делал вид, что ничего не происходит.

— Я сейчас быстро схожу в магазин, — предложил он, посмотрев на меня. — Возьму что-нибудь к чаю. Нормальное ссладенькое. Не эти сухари, которые у нас валяются.

Я даже не сразу поняла, что улыбнулась.

— Примирительный набор?

— Типа того.

— Андрей…

— Я недолго.

Он встал раньше, чем я успела договорить, накинул куртку и вышел. А я осталась сидеть на диване и смотреть в одну точку. И вот тут меня пробрало.

Он пошел за вкусняшками, это… мило что ли? По-другому и не назовешь.

Вернулся он действительно быстро. С пакетом, из которого торчали коробка пирожных, печенье, какие-то конфеты и даже мой любимый рулет с маком, который я не покупала уже сто лет, потому что все время забывала зайти в тот дальний отдел.

Беркевич поставил пакет на стол, прошел на кухню, заварил чай и принес две большие кружки, как в старые времена, когда мы еще любили устраивать поздние домашние посиделки и спорить, какой фильм смотреть.

Я помогла ему разложить все по тарелкам, и эта бытовуха будто чуть-чуть сняла с нас напряжение.

Андрей открыл коробку с пирожными, посмотрел на меня и произнес с иронией:

— Если это не поможет спасти семью, то я не знаю, что вообще может.

Я фыркнула, взяла кружку и покачала головой.

— Не наглей.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

— Уже лучше, чем месяц назад.

И вот на этом мы оба вдруг замолчали. Потому что он