Читать книгу - "Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман"

– Чего за попсу ты поешь? – тот протянул водки, – На, подхватывай!

– Это все?

– Э-э-э-э-это все, – завыл клавишник, – что оста-а-а-а-а-ане-е-е-е-ется… После меня.

– Э-э-э-э-это все, – далее они завыли дуэтом, – что возьму-у-у-у-у, я с собо-о-ой. Э-э-э-э-это все, что оста-а-а-а-а-ане-е-е-е-ется… После меня. Э-э-э-э-это все, что возьму-у-у-у-у, я с собо-о-ой.

– Ну, будем! – пластмассовый стакан отправился по маршруту «Рука – Рот Червя».

– Э-э-э-э! – Органчик дернул стоп-кран.

– Ты че? Чуть не разлил!

– А тост?

– Атос!

– Портос!

– И Арамис!

– За мушкетеров?

– А где телки? – Червь огляделся по сторонам, – С нами же были телки!

– Если бы не телки, то мы бы не сидели сейчас на остановке, хуй пойми где.

– Ты – неправильный панк, Органчик.

– Что это?

– Ты – клавишник.

– Пошел ты.

– А вот и тост. За трушный рок! – Червь обозначил тост истошным дьявольским воплем, льющимся из недр его.

Выпили.

– Вызови мотор, поехали искать твое «Сияние».

– Слышь, умник, мобила села. Как я тебе вызову?

– В натуре, такой ты – клавишник, конечно.

– Набери сам.

– А я – трушный панк, я проебал мобилу. Вопросы?

– Вопросы есть.

– Озвучь.

– Делать-то чего?

– Пошли. Сподвижники распутства не нуждаются обличительных чертах.

– Куда?

– Сиять! – Червь перекинул гитару через плечо.

– Куда-а-а-а? – расхохотался Органчик.

– Плевать на вопли пламенной толпы. Пошли! Мы в «Адидасе», Вася! Под панк колбасим с мясом и басом.

– Это ты сам придумал?

– Ну.

– Надо Питону приколоть, он допилит текст. Будет хит.

– Ага. Панки, хой!

– Айда.

– Поддерживаю, качественно нового опыта тут уже нет. Бомбилу ща найдем и доедем.

– У меня только, – клавишник порылся в карманах кожаных штанов, – двести рублей. А у тебя?

– Панкам не нужны филки.

– И как нас бомбила отвезет?

– В долг.

– Ну да, ну да.

– Пацаны заплатят. Пошли.

На улице ни души. Не было и не будет. Город рассасывался по домам уже в районе десяти. Локально жил, в массах спал. Брели путники по пустынным улицам Белосветска. Без направления, но с целью обрести единение с коллегами по группе.

– Какой унылый город. Чего все спят-то?

– Нищие деревни берегут резервы. Пали, Органчик, свет горит!

– Сторож поди.

– Да, по херу, пошли. Может погреться пустит, а то водка отпускать начала.

– Из ружья тебе солью в жопу погреет.

– Ну да, тут на периферии только так.

– Слышь, а давно ль ты не периферия?

– Давно.

– Ты, блять, из Люберец. У нас не сильно лучше. Помойки, дороги и бомжи.

– Знаешь ли, Вася, зарождается во мне столь глубокое желание гитару тебе об башку разбить…

– Так разбей!

– Гитару жалко!

– Смотри, чего тут, – заржал Органчик, указав на облезлую вывеску, – Музей балалаек.

– Это судьба, мой друг! Считай, к истокам вернулись. Панки, хой! Пошли. Открыто.

– Какой музей в три часа ночи работает?

– Срать. Это балалайки! Панки, хой!

Путники вошли и нос к носу встретились с двумя престарелыми овчарками в лицах смотрительниц музея.

– Я сейчас охрану вызову. Пошли вон отсюда, алкаши, – завопила бабка с фиолетовыми кудрями.

– Мы – музыканты, – запротестовал Червь, – На гастролях тут. Пустите погреться.

– У нас тут не ночлежка для бомжей.

– А никакие мы – не бомжи, мы – на экскурсию, – встрял Органчик, прочитавший на стене объявление о том, что сегодня «Ночь музеев» и работать сие заведение будет до утра.

– Какую вам экскурсию?

– Да-да, мы на экскурсию, – поддержал товарища гитарист,