Читать книгу - "Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров"

ее рангу. Только перстень с сапфиром на правой руке и все.

Команда — без команды — поклонилась ей, каждый по-своему: Бер низко, словно признавая право старшей. Колокольчик вежливо склонила голову. Бес с глубоким уважением, без театральщины. Коржик отвесил элегантный поклон, Призрак приветствовал как равную.

Ягиня отдала общий поклон, приветствуя всех вместе и каждого в отдельности, обвела мою команду взглядом и заговорила.

— Опричники. Стражница Границ приветствует вас в своем доме на своей территории. Баньку сегодня не обещаю, угощение, надеюсь, понравилось.

— Благодарствуем за хлеб-соль хозяюшка, — от имени всех поблагодарил я. — Грузимся, — скомандовал следом.

Пока Колокольчик настороженно разглядывала Ягиню, остальные взошли на борт. Кровавая графиня внимательно наблюдала за тем, как я прощаюсь с Ягиней. В какой-то момент мне даже показалось, что Ло заговорит, но нет. После короткого молчаливого диалога, девушки обменялись странными взглядами, кивнули друг другу, графиня развернулась и поднялась на корабль, оставив меня наедине с Яной.

Обнимать Стражницу я не стал: не время и не место. Положил ладонь поверх её, Ягиня накрыла своей. Постояли, помолчали.

— Береги её, и себя, — произнес я, не зная, что еще сказать. Отношения не мой конек, как и расставания.

— Береги себя, — сверкнув глазами, ответила Яна. — У тебя теперь, муж навий, есть, что терять.

— Знаю.

— Другое слово знаешь? — хмыкнула Ягиня.

— Знаю, — вернул шутку. — Я вернусь, чтобы увидеть дочь. Не надейся, что так просто от меня избавишься.

Ягиня звонко расхохоталось, легонько стукнула кулаком в плечо:

— Иди, оружейник. Вернись живым.

— Вернусь.

Я отнял руку, развернулся и зашагал к летучему кораблю. Леляна уже стояла на палубе, командуя младшими лебединями. Рядом застыл потрясенный Бес, на глазах которого полуобнаженные девицы с крыльями, невесть откуда появившиеся, оборачивались настоящими птицами и размещались вдоль бортов.

Я поднимался, не оборачиваясь. Оглянулся уже на палубе. Ягиня всё ещё стояла возле крыльца. Не махала, не улыбалась. Просто стояла, смотрела и что-то шептала, едва заметно шевеля губами.

«Благословляет», — понял я, почувствовав легкую щекотку где-то в районе солнечного сплетения. Маленькая искорка тоже внесла свою лепту в проводы. Иззи пыхнула дымом из трубы, негромко дверью, прощаясь.

Я кивнул Стражнице. Яна кивнула в ответ и скрылась в избушке.

— Земля — прощая, в добрый путь, — негромко произнес я.

Корабль вздрогнул всем корпусом и медленно начал подниматься вверх. Иззи под нами чинно повернулась к лесу крыльцом, к поляне… хм… короче, развернулась, как в сказках сказано. Последнее, что я увидел, перед тем как мы встали на курс, как поднялась защита поднялась. Поляна скрылась за чёрными соснами, словно и не было внизу ничего, кроме безмолвных деревьев.

Я стоял у штурвала, вглядываясь в горизонт. Команда молча занималась своими делами. Лебедини вывели нас за пределы защитного поля и вернулись назад, к Стражнице, охранять границы.

Неожиданно в голове возникло лицо сестренки. ЛЛада спала и улыбалась во сне, словно только что узнала приятную новость. Следом раздалось ссмущенное кряхтение деда.

«Проболтался, старый хрыч. Лишил внука права самому новость сообщить», — отругала старого бабушка. Дед что-то виновато пробурчал и умолк.

— Шеф, теперь куда? — поинтересовался Бес, неслышно становясь рядом.

— На запад до Тёмной океана, — не задумываясь, ответил я, словно кто-то вложил ответ в мою голову. — От Тёмного океана на север по краю. Леляна поправит, если что.

— Поправлю, — отозвалась с носа старшая лебединя.

— Скорость?

— Максимум из возможного.

— Принято, шеф, — сказал Бес, развернулся, чтобы уйти, но замялся, негромко окликнул снова. — Шеф.

— Да.

— Поздравляю.

Я хмыкнул, не оборачиваясь, чувствуя затылком, как возле мачты усмехнулась Колокольчик. Гринпис спрятала улыбку, уткнувшись в теплый бок спящего Морга. Под одобрительной рокотание Бермонта, выразительное молчание Призрака, задумчивое непонимание Коржика, корабль взял курс на запад.

— Работаем, опричники, — ответил я, и мы пошли на запад до Темного океана туда, где жила Людомира, она же Невея, она же хозяйка Безмирья. Загадочная родственница, у которой в кадре находился ритуальный нож, разделивший миры в начале времен, и которым надлежало теперь этим самым ножом миры срастить.

Я мчался на всех парусах к прародительнице, надежно защищенный печатью её же крови от нее самой.

Глава 20

Тёмный океан появился на горизонте на закате того же дня, если считать закатом ту минуту, в которую солнце Нави неохотно ныряло за чёрные сосны и оттуда продолжало светить тусклым серым светом.

Леляна стояла у носа корабля третий час подряд, так ни разу и не присев. При этом выглядела так, словно только что собралась на бал. Старшая стайная не сводила глаз с горизонта. Стояла, склонив голову к плечу, словно прислушивалась к чему-то. точнее, к кому-то. на меня курс лебединой стойкой — голову повернула чуть набок, глаза прищурены, Она и впрямь прислушивалась, но не к ветру и не к кораблю. Где-то впереди, за Тёмным океаном, ждала хозяйка Безмирья, её зов и дыхание Леляна слышала так же, как я слышал голоса своих предков.

— Леляна, долго еще?

— Скоро, — откликнулась старшая через плечо.

— Инструкции будут?

Лебединя не обернулась.

— А как же, добрый молодец.

— Слушаю.

— Первое. В Безмирье оставь у порога имя Свар. К хозяйке войдет Мстислав. Людомира с безымянными, рода не знающими, не разговаривает. Она их не слышит и не помнит.

— Принято.

— Второе. Чтобы она тебе не предложила — отказывайся. Но отказывайся вежливо. Запомни, это важно. Что бы не предложила. Даже воды.

— Запомню. Вопрос можно?

— Можно, — кивнула Леляна и тут же ответила. — Помнишь имя прабабки?

— Которое из? — я прикинул и продолжил. — Отбирающая дыхание?

— Молодец, сам догадался, — довольно кивнула лебединя, все так же вглядываюсь в горизонт. — Ничего не бери из её рук.

— Понял.

— Третье. Не зови госпожу Невея. Не называй прародительница. Не именуй бабушкой. Хозяйка, госпожа или госпожа Людомира. Только если хозяйка сама тебе разрешит называть её иначе.

— Та, что забирает дыхание?

— Так называют те, кто боится и поклоняется. Несвободные души, рабы.

— Культисты верят в темную мать.

— Вера бывает разная. Чтобы верить, необязательно пресмыкаться и бояться. Страх порождает ненависть. Ненависть перерастает в фанатизм. Последнее куда страшнее, чем отсутствие веры. Фанатику кажется, что он истинный верующий. На самом деле он ставит себя выше того