Читать книгу - "Восточная граница исчезает. Два столетия России и Финляндии - Тимо Вихавайнен"

Анникки, однако, помнит, что она же мать. Она устыдилась своей слабости, снова поверила: «Финляндия никогда не будет угнетенной! Сам Бог на нашей стороне, и души героев восстанут из своих могил, чтобы сражаться на нашем фронте. Поэтому каждый из нас должен сделать что-то сверхчеловеческое». «Со сверкающими глазами, глазами, наполненными слезами горечи, она верила и знала: придет весна, наша весна, великая весна Финляндии». Это настроение в конце книги и датируется февралем, когда новости с фронта становились зловещими.

Как женщина Анникки была по призванию защитницей жизни, которой следует заботиться о ребенке. Что касается Антеро, то он не испытывает никаких сомнений в своей роли. «Каждый, вплоть до бедного земледельца и радикального рабочего, понимал, что подчинение требованиям Советского Союза означало бы уничтожение народа Финляндии как нации. Этот же восторженный жертвенный дух наполнял каждую душу, в огромном национальном потоке личность была уже только маленькой частичкой». На фронте Антеро знал, что он достоин той жизни, которая была ему дана именно сейчас.

Мать Антеро говорила в своем письме о Боге, но о нем не говорят в блиндаже. Но каждый, кто разобрался с войной, будет еще выяснять свое отношение ко многим делам, в том числе и к вере. Теперь дело было слишком трудным, но в вопросах веры не богохульствовали. «Они сражались против пятидесятикратно превосходящих сил, и согласно человеческому разуму и реально политическим расчетам их борьба была безнадежна. Но они сражались за свободу, и это было то, что выходило за пределы человеческого ума и всех расчетов. Они сражались за свободу против насилия, за западную цивилизацию, против варварства, невежества и лжи. В этой борьбе его дух и его жизнь были очень маленьким вкладом».

Как гласил заголовок, Антеро пришлось принести в жертву свою жизнь за свободу и правду. Можно считать, что это было не напрасно, хотя вклад и был маленьким и хотя мир не восстал против насилия и несправедливости. С точки зрения реальной политики, заранее обреченные жертвы борьбы были бы напрасными. В дискурсе Валтари такого не было и не могло быть. Мотивом борьбы также не было выраженное в «Фиванской песне» В.А. Коскенниеми стремление к воинской славе, к чести ради чести:

...Вперед, мужи, дорогами смерти завистливые столетия смотрят на вас.

Война была, скорее, жертвой, которую приносили ради подлинных, вечных ценностей, ради справедливости и правды. «Великая весна Финляндии» была в действительности весной вынужденного мира с Москвой. Жизней десятков тысяч убитых или искалеченных молодых людей оказалось недостаточно, чтобы спасти Карелию, сотни тысяч вынуждены были покинуть свои дома, утратить хозяйство и все имущество. Коллективное горе, плач всего народа встречал эвакуированных в «обрубок Финляндии», но их никогда не называли беженцами. Ведь их действительно эвакуировали, если не по собственной свободной воле, так все же из осознания того, что это необходимо сделать. Правительство Куусинена с охотой приняло бы к себе всех их в свой малочисленный круг подданных.

Атмосфера мирного договора отразилась на всем ранее невиданным взрывом горя. Очевидно, это было срывом: несправедливость победила, несмотря на жертвы. Была ли жертва напрасной? Мыслью о войне как жертве, как холокосте, которую вела за Финляндию ее лучшая молодежь, проникнуты многие другие сочинения о Зимней войне, не только маленький роман Валтари. Но справедливо ли оплачены жертвы? Почему должна платить за них собственная страна?

Ответ представляется в определенном смысле очевидным: жертвы были необходимы для сохранения свободы в борьбе против зла. Уже современники были способны понять, что капитуляция без борьбы не уберегла бы от жертв. Спустя какое-то время это мнение кажется вполне пригодным. Финляндия после Зимней войны была изуродована и обрезана, ей грозил голод, экономически она была слаба. Но в некотором существенном значении это была все та же Финляндия, что и до войны: «великая ложь человечества» не была способна распространить на нее свою власть.

Положение Финляндии как бастиона западной цивилизации снова получило свое подтверждение. В. А. Коскенниеми с гордостью констатировал:

...чего в Финляндии потребовала свобода страны, по очереди заплатит и отец, и сын.

Незаменимость жертв, нравственная величественность всего этого зимнего холокоста подняла Зимнюю войну до метафизических высот: те молодые люди отдали свои жизни, чтобы могли жить другие. Разумеется, жертвы были принесены ради великого дела, и это дело было нравственно чистым. Речь шла, таким образом, не только исключительно об акте насилия, в котором погибли невинные. Лживая власть несла, разумеется, все вину и была за нее в ответе. В жертве, однако, победило не зло, а прежде всего доблесть.

«Северные эллины», которые в классическом историческом образе противостояли малой силой варварскому и несправедливому Востоку, занимали уже естественное место в героической борьбе Запада, так что без сомнений можно подписаться под словами поэта:

Военные орды могучей Азии

Разбила богатырей Эллады мощь,

Мы берем на себя ту же опасность и честь,

Мы, свободы Севера стражи!

Соперничество за лучшую книгу о Зимней войне в 1940 г., т. е. сразу же, выиграл небольшой роман Вильо Сарайя «Искупленная земля». То, какая работа объявляется авторитетным советом лучшей, всегда диктуется временем. Какая картина борьбы тогда была сочтена заслуживающей награды?

Уже название книги — пафосное по своему характеру. Однако этот пафос не агрессивный или хвастливый, а христианский по своему духу. Его можно было бы даже считать квазихристианским, т. к. он возвышает усопших финских героев до своего рода роли Христа. Книга заканчивается смертью одного из главных героев и словами: «Он искупил землю». Для читателя более позднего времени потребность в искуплении непонятна. Страна ведь была страной финнов. Она, бесспорно, была их собственностью, искупления не требовалось. Однако оказалось, что сосед желает несправедливо, силой забрать ее. Он хочет уничтожить свободу. Сохранение свободы, опять же, возможно только принесением в жертву молоху войны людей. Те, со своей стороны, странным образом готовы к этому. На фронт отправляются прямо-таки с радостью. Возможность гибели не считается важной, «если осененные крестом частицы нашего праха выкупят свободу этой страны». На фронте мужчин венчают «неувядаемые лавры мужества».

Ясная цель войны — свобода, ее выкуп. Мысли о напрасности борьбы не возникает, хотя знают о «пятидесятикратном» превосходстве сил противника. Сами сражения описываются довольно прямолинейно, как фабрика убийства, на которой, правда, искусство врага быстро совершенствуется, но на которой он не способен стать действительно превосходящей угрозой. Убийство ужасает, смерть одного врага может также уничтожить всю его семью. Но у обеих сторон есть задача, и вражеского солдата тоже