Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

работу V Всероссийский съезд Советов, открытый Свердловым. С отчетом ЦИК и Совета Народных Комиссаров выступили Ленин и, опять же, Свердлов.

5 июля фракция левых эсеров (353 делегата, у большевиков – 773, прочих – 38) во главе с бывшей террористкой Марией Спиридоновой резко выступила против большевистской политики, осуждая продразверстку и комбеды (комитеты бедноты – опору большевиков в деревне). А еще левые эсеры всем скопом наступили на больную ленинскую мозоль, обрушив шквал критики на Брестский мир. Обстановка на съезде была накалена до предела.

6 июля 1918 года в Москве был убит германский посол Мирбах. Убийство совершили два сотрудника ВЧК Николай Андреев и Яков Блюмкин, проникшие в посольство Германии по мандатам за подписью Дзержинского.

Кому было выгодно это убийство? Точно не Ленину, если учесть, что еще 11 июня 1918 года, менее чем за месяц до убийства, Мирбах получает известие из Берлина о том, что «ему срочно предоставляется 40 миллионов марок, плюс ежемесячно три миллиона в дальнейшем, которые должны быть переданы большевикам. До выполнения условий договора Ленина нужно удержать у власти». (Хереш Э. Купленная революция. Тайное дело Парвуса. С. 331–332.)

По официальной версии, убийство Мирбаха послужило сигналом к началу так называемого «мятежа левых эсеров против большевиков».

Однако тогда получается, что Яков Михайлович явил городу и миру буквально сверхъестественное предвидение.

Во-первых, заранее подтянул к Большому театру броневики и машины с пулеметами своего «спецназа» – Автобоевого отряда, латышей из охраны Кремля, а также вооружил слушателей курсов «агитаторов и инструкторов ВЦИК», созданных два месяца назад, в мае, по личному распоряжению Свердлова и при деятельном участии Г. И. Окуловой-Теодорович.

А во-вторых, заранее осуществил «сортировку» делегатов съезда. Дело в том, что для делегатов разных фракций, по распоряжению Свердлова, были отпечатаны разные мандаты, по которым было легко определить, кто большевик, а кто – левый эсер.

Это был первый и единственный случай, когда на съезд Советов для делегатов разных фракций отпечатали разные карточки. Понятно, что печатали мандаты намного раньше, чем Яков Михайлович услышал от Владимира Ильича о левоэсеровском «мятеже», что, согласно официальной версии, произошло 6-го около 13.30.

«Сортировка» делегатов перешла в спецоперацию. На дневное заседание съезда Ленин, разбиравшийся с «изменой» ВЧК, не явился. Зато в Большой театр прибыл Свердлов. И тут же объявил заседание по фракциям. Левые эсеры – в фойе театра, большевики – на Малой Дмитровке, в школе инструкторов ВЦИК. Все двери были заблаговременно заперты, выход остался только один, через оркестровую яму. Там дежурила верная свердловская помощница Окулова-Теодорович, давая указание пропускать лишь тех, кто предъявлял карточку члена большевистской фракции. А с левоэсеровскими карточками вежливо заворачивали. Вам, мол, товарищ, выходить не надо, ваша фракция остается в театре.

После «сортировки» свердловские «спецназовцы», развернув пулеметы, мгновенно обезоружили и сменили охрану. Не левоэсеровскую, а обычную красноармейскую, не знающую и не понимающую, что к чему.

Присутствовавший лично в Большом театре капитан французской армии, атташе при французской военной миссии, сблизившийся с большевиками настолько, что вступил в РСДРП(б), а позднее входил в Исполком Коминтерна, Ж. Садуль (1881–1956) писал о событиях 6 июля 1918 года:

«Хочу выйти. Театр окружен красногвардейцами. Входы охраняются. Мы – пленники. Теперь говорят еще и о том, что в городе левые эсеры как будто бы подняли восстание… Большевики… завладели драгоценными заложниками и оставили эсеров без их самых самоотверженных агитаторов; Камков и Карелин, вероятно, возглавили бы восстание…

Проходит не один час. Оставшийся в зале знакомый большевик опасается, что его товарищи, если восстание эсеров приняло угрожающий характер, могут начать кровавые репрессии против делегатов. Он убеждает меня уйти. Когда эсеров будут арестовывать, мое качество французского офицера (представителя проклятого империализма) может навлечь на меня ненужную жестокость солдат. Около трех часов утра я последовал его совету. С трудом выхожу из театра, несмотря на то что у меня пропуск, который незадолго до этого незаметно передал мне Аванесов, один из организаторов съезда». (Садуль Ж. Записки о большевистской революции. С. 320.)

А затем, около 7 часов вечера, вдруг открылись двери фойе, где заседала фракция левых эсеров, и вошедшие вооруженные люди объявили арестованными всех делегатов, в том числе весь ЦК левых эсеров.

В последующей зачистке улиц от «мятежников», наряду с «настоящими» латышами, принимают активное участие интернационалисты – московский интернациональный батальон во главе с Ференцем Янчиком, а также венгерские слушатели московской партийной школы под руководством Бела Куна и Тибора Самуэли. (Гарашин Р. Красные гусары. С. 28.)

Утром 7 июля большевистские части обложили кольцом Покровские казармы – «гнездо» левых эсеров, – а затем открыли по «мятежникам» артиллерийский огонь, нимало не смущаясь тем, что у последних якобы находились заложники – Ф. Э. Дзержинский с коллегами. После появления на сцене артиллерии «нелепое восстание» было подавлено. Феликс Эдмундович с «товарищами» не пострадали.

9 июля прерванный съезд Советов, состоявший теперь из одних большевиков, продолжил работу. Принял резолюцию об изгнании левых эсеров из всех Советов. Принял решения о продразверстке и создании в деревнях комитетов бедноты (комбедов), на которых ранее настаивал Свердлов. Кроме того, съезд официально одобрил применение против противников советской власти «массового террора».

А 10 июля была принята Конституция РСФСР, историю с принятием которой тоже можно отнести к странностям левоэсеровского «мятежа».

Дело в том, что работа по созданию первой Советской Конституции началась 30 марта 1918 года. Комиссия по ее разработке была сформирована 1 апреля, в ее составе: Аванесов, Бердников, Покровский, Стучка, Курский, Петровский, Рейснер и др. В основном свердловцы.

Член комиссии М. А. Рейснер вспоминал: «Я. М. Свердлов был председателем комиссии. И, по правде сказать, лишь он один был в состоянии вывести комиссию из ее многоразличных разноречий и дать форму, которая точно отражала существующее и вместе с тем открывала пути и ставила вехи для грядущего». (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 485.)

Когда процесс разработки Конституции нужно было ускорить, Яков Михайлович умел моментально подкорректировать «форму». Практически это выглядело так: «3 июля Свердлов, в тайне от левых эсеров, поручил Стеклову и Я. С. Шейнкману составить проект конституции заново. Те провели в запертой комнате «Метрополя», куда усадил их Свердлов, весь день. Ленин, со своей стороны, дал Стеклову и Шейнкману «принципиальные указания насчет формулировки вопроса о «свободах». В тот же день проект конституции был выработан». (Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. С. 403.)

Конституция была принята, как уже отмечалось, 10 июля, и провозглашала большевистскую партию правящей. Эта Конституция фактически узаконила однопартийное правление. А значит, еще в период ее разработки заведомо предполагалось отсутствие партии левых эсеров