Читать книгу - "Страх над Невой. Убийцы Санкт-Петербурга второй половины XIX века – начала XX века - Иван Дмитриевич Путилин"

Петербург хлопотать о новом поступлении. — Имейте в виду, Назаров, что вы должны соблюдать полнейшее инкогнито, чтобы весть о вашем прибытии на станцию Окуловка не дошла тем или иным путем до Михайлова прежде, чем вы его схватите и допросите, проведя, конечно, и обыск у него. Я дам вам официальный лист, в котором предписываю всем местным властям оказывать вам немедленное и энергичное содействие во всем, что вы найдете необходимым предпринять.

Я сел за стол, написал эту бумагу и, вручая ее Назарову, сказал:

— Ну, смотрите же, Назаров, без победы лучше ко мне и не возвращайтесь. Весь Петербург взволнован страшным убийством, нам необходимо как можно скорее успокоить общественное мнение.

Назаров откланялся. Утром в 8 часов 30 минут он выехал на станцию Окуловка.

Всю дорогу Назаров, зная, как часто, совершенно случайно, из обрывка какой-либо фразы удавалось напасть на верный след или хоть поймать кончик таинственной нити преступления, незаметно ко всему приглядывался, прислушивался. Из вагона второго класса он переходил в третий, просиживал там некоторое время, выслеживая, нет ли в вагоне кого-нибудь из окуловцев и не заговорит ли кто-нибудь о зверском убийстве в Александро-Невской лавре.

Эти маневры, однако, не приносили пока никаких желаемых результатов; правда, в поезде много говорилось об убийстве отца Иллариона, но все эти разговоры мало относились к делу, представляя собой чисто вагонную болтовню, на которую столь падок русский человек. Тогда Назарова осенила другая мысль. Он ловко завязал разговор с людьми из кондукторской бригады.

— Вы сами не из Окуловки? — спросил он одного кондуктора.

— Нет. А что?

— Да так… человечка одного мне надо там разыскать… о месте он хлопочет.

— А ты, Степан Кондратьич, слыхал, — вмешался в разговор другой кондуктор, — вот как раз на Окуловке, о которой господин заговорил, какой-то бывший служащий здорово деньги тратит, кутит.

— Кто такой? — равнодушно спросил Назаров, хотя сердце его так и запрыгало.

— А вот этого, господин, не сумею вам сказать. Я от служащих других это слышал. Рассказывали они, будто этот человек прежде кем-то служил при станции, а потом его уволили. Удивительное дело! И откуда только люди столько денег берут, что по трактирам да по девицам гуляют? Тут вот работаешь, а только-только семью прокормишь…

Разговор прекратился. Этот счастливый случай укрепил Назарова в еще большей уверенности, что розыски, предпринятые для поимки преступника, направлены по верному пути. Он сгорал от нетерпения скорее прибыть на станцию Окуловка и начать облаву на хищного двуногого зверя. Жар ищейки-охотника проснулся в нем и овладел им с победной силой. Назарову казалось, что поезд тянется особенно медленно. Вот наконец, слава богу, выкрик кондуктора:

— Станция Окуловка, поезд стоит три минуты!

Был восьмой час вечера. Темная январская ночь, казалось, трещала ледяными иглами лютого мороза. Темный фон ночи несмело прорезывал свет станционных фонарей. Желтовато-красное пламя керосиновых ламп выхватывало из тьмы близ находящиеся предметы.

На станции сразу все оживилось: пробегали, отдавая приказания, служащие станции, появился станционный телеграфист, забегали багажные кондуктора, раздался стук молоточка о колеса вагонов.

Назаров стоял на платформе станции и нетерпеливо ожидал отбытия поезда. Вот раздалась трель обер-кондукторского свистка, глухо в морозном воздухе прохрипел паровозный гудок, и поезд, громко дыша, медленно стал уходить.

Назаров поспешно подошел к начальнику станции:

— Вы начальник станции?

— К вашим услугам.

— Прошу вас в вашу комнату. Я агент сыскной полиции. Необходимо сейчас же переговорить по крайне важному делу.

Придя в кабинет начальника станции, Назаров рассказал ему, в чем дело, и попросил помочь ему в розысках.

— Все, что могу… располагайте мной, — проговорил взволнованный начальник станции.

— Видите ли, господин Бринкер, в этом деле необходимо соблюдать величайшую осторожность. Надо, чтобы Михайлов…

— Их двое: один — Иван Михайлов, бывший стрелочник, ныне уволенный, а второй — брат его, Федор, служащий в трактире.

— Прекрасно. Надо, чтобы они не узнали о готовящейся на них облаве. Поэтому я выработал такой план: прежде всего я, конечно, обращусь к содействию полицейской власти, приглашу ее для помощи. Затем вот что: не можете ли вы указать мне из числа ваших служащих какого-нибудь честного, осторожного, осмотрительного, словом, верного и надежного человека, который знал бы и в лицо, и местожительство Михайлова?

— Могу вам порекомендовать Лукинского, — ответил Бринкер. — Он старший стрелочник Окуловки, за его добросовестность я ручаюсь.

— Прекрасно. В таком случае будьте любезны послать за ним, а я немедленно распоряжусь о вызове станового пристава. Вы позволите мне послать за ним вашего жандарма?

— О, пожалуйста…

Назаров черканул несколько слов на карточке приставу, приглашая его сейчас же явиться с чинами полиции, и через минуту жандарм полетел к нему.

Между тем на станцию явился Лукинский, так хорошо аттестованный начальником станции.

— Ты знаешь, любезный, Михайловых, и особенно Ивана Михайлова? — спросил Назаров, внимательно вглядываясь в малосимпатичную наружность старшего стрелочника.

— Как не знать, ваше благородие… Он ведь служил у нас… Пустой человек, а только, ваше благородие, явился он три дня тому назад из Питера и больно много денег с собой привез. Золотые монеты у него объявились и вещи разные. Фу-ты, батюшки, денег-то сколько! Как приехал и давай кутить с братом своим, Федором. Дым коромыслом.

— Где же кутили они?

— А в трактире Сметаниной.

— Скажи, Лукинский, как ты думаешь, где они теперь должны быть? — спросил Назаров.

— Да где же им быть, кроме трактира?.. Наверное, там.

Назаров еще раз тихо обратился к начальнику станции с вопросом, можно ли довериться Лукинскому.

— Говорю вам, господин агент, — ответил Бринкер, — я за него ручаюсь.

— Ну, Лукинский, так ты вот что сделай: отправляйся сейчас же и разыщи, где находятся Михайловы. Если их нет в трактире, то ищи в другом месте. Но помни: ни единым словом не проговорись им о том, что их ищут! Слышишь?

— Слышу, ваше благородие, будьте спокойны… Сам понимаю.

— И как только ты их найдешь, сейчас же беги сюда! Не мешкай, время дорого. Ну, ступай.

Прошло около получаса, в течение которого Назаров с нетерпением поджидал прибытия местной полицейской власти.

И вдруг произошло то, чего Назаров и, думается, сам начальник станции ожидали менее всего. Произошло нечто водевильное, которое было бы смешно, если бы не было столь грустно… и нежелательно.

Лукинский возвратился на вокзал, еле держась на ногах, до такой степени он был пьян. Он шатался из стороны в сторону, язык его совсем заплетался!

— Однако хорошо вы знаете тех людей, которых рекомендуете и за которых вполне ручаетесь! — с негодованием обратился Назаров к сконфуженному и перепуганному начальнику станции. — Знаете ли вы, что благодаря этому весь успех поимки предполагаемых убийц