Читать книгу - "Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски"

говорю о том, что этот удивительный механизм завораживает сам по себе, но ведь его работа еще и напрямую влияет на нашу среду обитания: чем мы дышим и чем питаемся, в каком климате живем, какое сырье используем… Океан составляет огромную часть экологической системы нашей богатой и разнообразной планеты. Жизнь океана – не просто набор занимательных фактов о свойствах соленой воды. Это история, определяющая судьбы Земли.

Увлечение каноэ тоже пришло неожиданно. Я тогда только недавно переехала в Лондон, и кто-то из знакомых упомянул о клубе гребли на гавайских каноэ с балансиром. Тренировки, как мне сказали, проходят в устье Темзы. Что такое «балансир», я понятия не имела, но это меня не смутило. Раз нашлась кучка сумасшедших, готовых рассекать наши мутные северные воды на судах, что созданы для тропических широт, – подумала я, – мы найдем общий язык. Так оно и вышло. Но по-настоящему прикипела я к этому занятию чуть позже, примерно через год, успев уже приобрести солидный опыт гребли непосредственно в Тихом океане. Другого подобного спорта я не знаю – до того он уникален и тесно сплавлен с гавайской культурой. Посторонний, наверное, не сразу заметит эту особенность, но если приглядеться, она становится очевидной. Отношения внутри экипажа каноэ очень теплые и сердечные, все пронизано духом товарищества и открытости. Тебя сразу же принимают в дружную охану (семью), где уважают каждого, даже если он не похож на других, и всегда готовы прийти на выручку. Чуть позже я познакомилась и с местной историей освоения Тихого океана – историей, которая была написана благодаря фантастической сноровке и наблюдательности туземного населения. Гавайцы испокон веков изучали поведение океана – и в частности, волны и пузырьки (тема моей научной работы!). Они интересовались океаном, я – тоже, но видели мы разное. Именно каноэ стало необходимым соединительным звеном, и океан превратился для меня в голографическую открытку, меняющую изображение в зависимости от угла обзора: в мгновение ока я теперь могла переключаться с одной оптики на другую. При этом у меня не вызывало сомнений, что между нашими подходами куда больше общего, чем кажется. Конечно, я смотрю на природу глазами ученого, но в первую очередь я человек. И потому мне небезразлично: как эти великие мореходы, жители тихоокеанских островов, воспринимали ту самую стихию, которую я пристально анатомирую и свожу к параметрам компьютерной модели. Впервые прикоснувшись к миру океанологии в Институте Скриппса, я осознала лишь физическую оболочку явления, но не его культурные смыслы. Теперь, когда благодаря гребле мне открылась самобытная гавайская философия, я поняла: вот она, вторая счастливая случайность, без которой я бы до конца не прозрела! Плоть от плоти тихоокеанских традиций и культуры, каноэ научило меня тому, о чем не говорят на лекциях по естествознанию, и сделало мой взгляд на океан по-настоящему объемным.

Становление научной дисциплины

Катаясь на лодке в каком-нибудь курортном местечке, вы, сами того не замечая, соприкасаетесь со всем Мировым океаном, каждой его каплей. Экзотические рыбы-попугаи, гидротермальные источники, айсберги, водные пустыни – все это, в принципе, можно увидеть, если грести все дальше и дальше, хотя и придется преодолеть изрядное расстояние. Большинство людей хотя бы раз в жизни бывали на побережье, а потому неверно было бы считать океан чем-то совершенно недоступным. (Другое дело, что оказаться посреди открытого океана – задача далеко не столь тривиальная, как выбраться на пляжный курорт.) И тем не менее еще несколько десятилетий назад даже базовые принципы работы этого механизма оставались загадкой. Важную роль в становлении океанологии как научной дисциплины сыграла первая специальная кругосветная океанографическая экспедиция 1872–1876 годов на корвете «Челленджер», в результате которой был собран огромный материал. Судно прошло почти 70 тысяч морских миль, экипаж регулярно делал промеры и брал пробы, отслеживал температуру воды, наносил на карту течения, поднимал из океанских глубин самых невиданных существ. И все же в исследовательском плане это было не более чем скольжение по верхам – как если бы кто-то, решив изучить грандиозную роспись Сикстинской капеллы, пробежал разок по потолку и определил оттенки в 360 взятых наугад точках. Нелепо думать, что так можно получить целостное представление о шедевре. А ведь океаны, в отличие от произведений искусства, еще и динамичны: протекающие в них процессы не только зависят от времени года, но и перестраиваются в соответствии с многолетними циклами. Участники экспедиции обследовали лишь крохотные крупицы необъятных океанских просторов и привезли разрозненные образцы, но даже этот скромный улов оказался впечатляющим. Например, была обнаружена так называемая бездна Челленджера – самая глубокая точка в океане, уходящая вниз примерно на 11 километров. Правда, открытие свелось к констатации самого факта ее существования. Однако при всех оговорках научная ценность добытых экспедицией сведений несомненна – недаром многотомный отчет о плавании «Челленджера», составленный по заказу Лондонского королевского общества, был признан огромным шагом вперед в познании нашей планеты. Начало было положено.

В последующие десятилетия молодая наука развивалась довольно вяло: снаряжение экспедиций – дело затратное и хлопотное. Переломной точкой стала Вторая мировая война, когда сражения велись в том числе под водой. Командованию вдруг захотелось лучше понять это неизведанное поле боя, и, как только закончилась война, океанология вступила в свой золотой век. Экспедиции 1950-х и 1960-х годов одна за другой приносили новые сведения и неожиданные открытия, так что к середине 1970-х контуры гигантского природного двигателя начали наконец вырисовываться. Затем появились спутниковые снимки – ценнейший инструмент, который позволяет изучать глобальные черты земной поверхности и соединять разрозненные наблюдения в целостную картину. А сегодня на наших глазах в исследовательскую практику входят автономные буйковые станции и плавучие роботы. Эти аппараты могут годами дрейфовать в верхних слоях океана или сутками собирать данные в его недрах – подобная эффективность научного поиска не под силу ни одной команде океанологов. Но процесс познания далеко не завершен. Постоянно вскрываются всё новые механизмы, новые нюансы и закономерности. Океан неразрывно связан с атмосферой, криосферой, поверхностью суши и органической жизнью. Несмотря на его масштабы, работа этого колоссального хранилища энергии зависит и от остальных звеньев природной системы. Здесь нет ничего второстепенного: десятилетия и миллисекунды, тысячекилометровые водные бассейны и микроскопические акватории – все идет в счет. Мировой океан не перестает удивлять даже опытных исследователей и продолжает задавать нам загадки.

В последнее десятилетие акцент в изучении океана несколько сместился. Пытаясь разобраться в устройстве этой природной машины, ученые не могли не заметить, сколь велико ее воздействие на все, что происходит на суше. Океан формирует климат Земли и регулирует погодные условия, а