Читать книгу - "После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна"

— С Денисом не разговариваю напрямую.

— Если он появится, это будет моим ограничением, не вашей личной договорённостью.

Понятые подписали инструктаж. Один работал учителем физики, вторая держала мастерскую по ремонту обуви. Ни один не разбирался в аптечных кодах. Их задача была не подтвердить мои выводы, а видеть, где и как нашли каждый предмет.

Я оставила телефон в прозрачном пакете с включённой записью уведомлений. Личные сообщения не должны были попадать в материалы проверки. Рабочие фотографии делал сотрудник группы и сразу присваивал им номера.

Управляющий филиалом пытался оставить нас в приёмной до приезда юриста. Роман дал ему десять минут прочитать постановление, но осмотр склада начал сразу: в документе отдельно было указано предотвращение уничтожения партий.

— На складе идёт приёмка, — сказал управляющий. — Вы остановите работу и испортите температурный режим.

— Приёмку завершают без вскрытия новых коробок, — ответил Роман. — Температуру фиксируем сейчас. Скоропортящиеся медицинские препараты не изымаем и не блокируем.

Он назначил сотрудника филиала ответственным за холодильник. Каждые пятнадцать минут тот записывал показания и мог подходить к оборудованию в сопровождении понятого. Проверка не давала нам права превратить безопасные лекарства в ущерб, который потом удобно списать на следствие.

Двум посетителям, пришедшим за заказами, выдали уже оплаченные немагические препараты после сверки. Составы из серий СП временно закрыли. Управляющий хотел повесить объявление «приостановлено по жалобе бывшего технолога».

— «Проводится проверка партии, выдача перенесена», — продиктовал Роман. — Без персональных данных заявителей.

Я не стала благодарить. Это была не услуга мне, а обязательная защита процедуры.

Сотрудникам не запрещали пользоваться телефонами для личных звонков. Им запретили удалять рабочие записи и выносить упаковки. Два понятых сняли состояние дверей, пломб и серверного шкафа. Я стояла рядом с Романом и отмечала только те коды, которые узнавала по старой производственной системе.

— Что означает СП? — спросил он у первой серебристой коробки.

— «Спокойное решение», товарная серия. Первые две цифры обычно день фасовки, вторые — месяц. Но внутреннее значение должен подтвердить журнал предприятия.

— Не дата рецептуры?

— В моей старой системе — дата фасовки. Филиал мог изменить код. Записывайте как вероятное толкование специалиста.

Роман так и записал.

Ирина сидела за стойкой администратора. Увидев нас, она побледнела, но не ушла.

Роман вручил управляющему постановление и отдельно разъяснил Ирине защиту свидетеля. Закрытые показания не скрывали её имя от суда, но запрещали компании знакомиться с адресом и текущим местом проживания до решения о мерах безопасности.

— Они уже знают, что это я, — сказала Ирина.

— Знать и получить официальные данные — не одно и то же, — ответил Роман. — Решение всё равно ваше.

Она посмотрела на меня.

— Вы бы подписали?

— Я не решу за вас. Могу сказать, что без показаний проверка всё равно идёт по документам.

Ирина прочитала форму и подписала согласие на закрытый опрос.

На складе не осталось партии СП-1406. Зато в журнале утилизации значились сорок восемь упаковок, уничтоженных без акта подрядчика. Роман изъял журнал, записи камер и три соседние партии с той же полынью.

По карточке движения сорок восемь упаковок находились на полке ещё утром предыдущего дня. В восемнадцать сорок их списала учётная запись Ирины. В девятнадцать десять камера склада перестала записывать. В журнале технических работ значилась «замена накопителя», но сервисная заявка была создана только сегодня утром.

— Я не меняла накопитель, — сказала Ирина.

Роман поднял ладонь.

— Сейчас не опрос. Ваш ответ зафиксируем отдельно после разъяснения прав.

Он не позволил даже полезной фразе войти в дело без защиты говорящего.

На месте исчезнувшей партии стояли коробки с ромашкой. Нижняя коробка была холоднее остальных. Под ней нашли серебристую крошку упаковочной фольги и одну гранулу чёрного воска. Роман не назвал её мороком. Вызвал лаборанта, который взял три смыва и контроль с соседней полки.

Для сравнительных образцов выбрали партии СП-1206, СП-1306 и СП-1506. Каждую вскрывали только после фотографии, из разных мест коробки брали верхний, средний и нижний пакет. Я сверяла номер, но руками не касалась.

— Почему три соседние? — спросил понятой.

— Чтобы отличить общий след сырья от конкретной партии, — ответила я. — Если одна и та же полынь использовалась несколько дней, контакт может быть на всех. Если только четырнадцатого — профиль изменится.

Роман добавил моё объяснение в протокол как цель отбора, не как обещание результата.

В электронном архиве нашли трудовые приложения о «психоэмоциональном сопровождении». Девять сотрудников подписали их в один день. В метаданных автором файла был юридический отдел центрального офиса, согласующим — Денис Соколов.

Системный журнал показывал ещё одну последовательность. Сначала сотрудник открывал приложение. Через тридцать секунд включался ролик о «командной устойчивости» длиной четыре минуты. Кнопка подписи становилась активной через сорок пять секунд от начала ролика, то есть до его окончания. Кнопка отказа появлялась только после перехода в раздел «Последствия отказа».

— Пользователь мог перемотать ролик? — спросил Роман.

Администратор системы проверил на тестовой учётной записи.

— Нет. Но мог закрыть окно и вернуться позже.