Читать книгу - "После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна"

запускает внутреннюю проверку моих действий, — сказал он, показывая записку. — Прошу приобщить без изъятия страниц.

Он не торговался за роль консультанта и не просил оставить ему часть производства. После подписи приказа Роман стал ответственным инспектором. Арсений — свидетелем и специалистом, которого можно привлекать только по отдельному решению.

Служебный дисбаланс закончился одной подписью. Последствия для него — нет.

Роман задал Арсению восемь вопросов. Когда возникло старое участие. Когда пропало приложение. Когда появился личный интерес. Почему самоотвод не подан сразу после поцелуя. Арсений отвечал датами и действиями, не ссылаясь на моё поведение.

— Заявительница не просила сохранить вас в деле? — спросил Роман.

— Нет.

— Не препятствовала самоотводу?

— Нет.

— Вы хотите остаться консультантом по безопасности объекта?

Арсений посмотрел на папку.

— Только если новый ответственный инспектор письменно установит необходимость. И без доступа к решениям по лицензии.

Роман отметил ответ. Мне стало легче не потому, что Арсений отказался от дела навсегда, а потому, что не попытался сохранить влияние под другим названием.

Секретарь сменила электронного владельца дела. На экране рядом с номером 17/842 фамилия Ратникова исчезла из графы «ответственный» и появилась в графе «отведённый специалист». После этого все новые уведомления должны были приходить Роману и мне одновременно.

Я проверила настройку доступа сама.

— Старые права доступа исчезли сразу? — спросила я.

Секретарь открыла журнал. Арсений больше не мог утверждать решения, менять перечень образцов и назначать проверки. Просмотр уже созданных материалов сохранялся у него как у свидетеля внутренней проверки.

— Он увидит мои новые обращения? — спросила я.

— Только те, к которым его отдельно привлекут. Личные данные заявительницы закрыты.

— А Роман Олегович может изменить ограничения без уведомления мне?

— Может принять аварийное решение, — ответил Роман. — Уведомление отправится автоматически в течение часа. Плановые изменения — только с записью причины и сроком на возражение.

Я попросила выгрузку текущих прав. Секретарь поставила электронную печать и отправила файл в мой кабинет. Самоотвод перестал быть обещанием Арсения «не вмешиваться» и стал техническим запретом, который можно проверить.

— Теперь вопрос к вам, — сказал Роман. — Вы хотите оставить запрос на полную замену всех специалистов, работавших с Ратниковым?

Такой запрос я действительно подала ночью, когда не знала, насколько далеко тянется старое умолчание.

— Кто останется при полной замене?

— Областная лаборатория. Зоя Петровна как наставница — по вашему выбору. Городские сотрудники выйдут из цепочки, образцы придётся перепередать, срок увеличится минимум на пять дней.

— Их действия проверяются отдельно?

— Да. Но автоматического конфликта у всей группы не установлено.

Я отозвала требование о полной замене и оставила отвод Арсения. Не из желания облегчить ему последствия. Масштаб ограничения должен соответствовать установленному риску, иначе моё недоверие тоже начинало бы принимать решения вместо доказательств.

— Прежде чем смотреть архив, разберём пломбы, — сказал Роман. — После последних двух эпизодов любой образец будут атаковать через процедуру.

Он поставил на стол пустой контейнер. Мы прошли всю последовательность: номер получен из реестра до наклеивания; пломба фотографируется на фоне времени; края подписывают два человека; контейнер взвешивают; перемещение фиксируют отдельно. При повреждении нельзя «поправить» край. Нужно снять общий план, выйти из зоны и вызвать ответственного.

Роман показал три вида подделок. На первой пломбе номер совпадал, но защитная нить шла на миллиметр выше. На второй менялся последний знак. Третью сняли паром и приклеили снова: внешне целая, под боковым светом она давала матовый край.

— Какую заметили бы? — спросил он.

— Вторую, если сверяю журнал. Третью — только под лампой. Первую могла пропустить.

— Поэтому одного признака недостаточно. Номер, нить, край, вес и журнал.

Зоя Петровна взяла первую пломбу щипцами.

— Магический фон?

— Нулевой. Подделка механическая и от этого не менее опасная.

Мы упаковали контрольную банку с обычной водой. Вес — четыреста восемьдесят два целых шесть грамма. После намеренного вскрытия Роман заменил десять миллилитров водой той же температуры. Вес почти совпал, но контрольная метка на внутренней крышке сместилась.

— У преступника может быть доступ к весам и номеру, — сказал он. — Процедура строится так, чтобы ему пришлось подделать сразу несколько независимых признаков.

Мне вспомнилась страница девятнадцать в пакете Дениса. Один отсутствующий лист я заметила. Сколько изменений прошло бы мимо, если бы номер страницы сохранился?

— Даже если внутри ваш единственный документ, — сказал Роман, — спасение доказательства руками уничтожит доказательство быстрее морока.

— В главе девятой я бы с вами поспорила, — заметила Зоя Петровна.

— Поэтому я говорю сейчас, пока ничего не горит.

Мы опечатали пустой контейнер, затем намеренно повредили контрольный край и оформили нарушение. Я запомнила не цвет полосы, а порядок действий.

В одиннадцать доставили пакет из областного архива. Семь дней ещё не истекли полностью, но после объединения дел запрос получил ускорение.

Курьер передал пакет не Роману в руки, а секретарю хранения. Она проверила его вес, номер и транспортную температуру, затем внесла нас как