Читать книгу - "Сказки с базаров - Амина Шах"

где его взял. Мария Тереза пришла в восторг от подарка, и он получил поцелуй в каждую щеку, вместо синяков под оба глаза, которые ждал заполучить, пока не разжился этим кольцом. Они пошли спать, счастливые, как небесные звезды и ветер. Но среди ночи, когда раздались крики совы и понеслись темные мятущиеся облака, затмевая лик полной луны, Педро проснулся в своей кибитке и сел торчком на постели. Ему послышался шум под дверью; теперь он слышал гулкий стенающий голос:

«Верни мне мое кольцо, Педро. Верни мне мое кольцо, или я вовек не найду покоя и поважусь тебя наваждать всю твою жизнь».

«Кто ты… кто ты такой?..» – в страхе вскрикнул Педро.

В ответ донеслось: «Черный Лопес, Черный Лопес, разносчик, которого ты обокрал нынче вечером».

Педро со страхом оглянулся, не слышала ли жена, но она всё еще спала, и он воскликнул: «Сгинь, пропади, Черный Лопес, на что тебе еще нужно серебряное кольцо там, где ты есть. Завтра зажгут твою кибитку со всем твоим скарбом, так что всё у тебя будет с собой. Не можешь ты, что ли, забыть одно маленькое серебряное колечко?»

«Нет, нет, нет, – стенал дух. – И я буду твоим наважденьем до последнего дня, если ты его не вернешь».

«Чепуха, – заявил Педро так браво, как только мог, но губы у него пересохли, и глаза пучило из орбит. – Я отдал твое кольцо жене, сделал ей на рожденье подарок, раз я знал, что тебе оно больше невпрок».

Вдруг верхняя отворка двери настежь распахнулась, и хотя Педро ничего не видел, он слышал, как в пол бряцают кости. Костяная рука Черного Лопеса стучала в половицы, и призрачный голос гудел: «Верни мне мое кольцо, Педро, или я приду и сниму его с пальца у твоей жены сам».

«Нет, нет, нет. Не вздумай этого делать! Она никогда меня не простит. И перестань ты ныть и стонать, стучать и бренчать, – молил Педро, – или ты разбудишь ее, и тогда греха мне не обобраться».

Бряк, бряк, бряк… бряцал оставом Черный Лопес, а белые костяшки его руки плясала у Педро перед глазами. «Видишь меня только ты, Педро, – отбивали чечетку зубы Черного Лопеса. – Отдай мне мое серебряное кольцо, и я сгину и пропаду и оставлю тебя в покое. Твоя жена не узнает, что я здесь был, ибо магической силой я заставлю ее забыть, что ты дарил ей это кольцо», – говорил дух старого разносчика.

«Лады, идет, – сказал Педро и снял кольцо у жены с руки, лежавшей поверх одеяла. – Забирай свое серебряное кольцо, Черный Лопес, да и прости меня. Уповаю, что ты упокоишься на небеси и больше не станешь меня тревожить. Я прошу у тебя прощенья. Знаю, мне не следовало ни за что, ни за что на свете брать у тебя кольца».

«Хорошо, я прощаю тебя», – прогудел гулкий стенающий голос; и на миг кольцо заблестело на правом мизинце Черного Лопеса. Казалось, череп улыбнулся своим оскалом, и потом, бряцая костью о кость, призрак пропал и сгинул.

«Боже милосердный, – вскричал цыган, – я надеюсь, он свое слово сдержит. Такой острастки еще раз я не вынесу».

Тут-то жена Педро и проснулась, а раз призрак стер у нее всякое воспоминание о кольце, то она, приподнявшись на локте, и завизжала на мужа: «А, наконец ты заявился домой, наконец заявился – и ты снова забыл про мой подарок, снова забыл? Ну так, получай раз и получай два!» И она мигом подбила бедного Педро на оба глаза.

Но Педро был так счастлив, что избавился от привидения, и так доволен, что Марии Терезе вовек не узнать про серебряное кольцо, что на разукрашенном синяками лице у него играла улыбка, когда он снова упал на подушки. Что же касается духа Лопеса, то слова он не нарушил, ибо больше уж Педро и не видал и не слыхал его бряцающего костяка.

Поденка

Однажды была одна мушка-эфемера – из таких мушек, что живут лишь один денек. Век ее складывается из рождения, когда солнце пригреет ее личинку, и порхания в тепле и в теньке, низко роясь над самой водой родимого пруда. Но, в тот именно день, угораздило ее в миску с молоком.

И вот, эта мушка-поденка, как только почувствовала, что в этом густом, жирном молоке ей будет с головкой, взмолилась тонюсеньким и пискливым голосом: «Услышь меня, о Господи Боже великий. Вызволи меня из этой молочной миски, а иначе я несомненно умру и совсем не поживу той прекрасной жизнью, что у меня впереди». И всей силой своего существа она вознесла свою молитву в пустоту.

В этот миг повар увидел, что в миске с молоком плавает крошечная черная точка, и, быстро вылавливая ее ложкой и стряхивая на стол, приговаривал громким и грубым голосом: «Ну-ка ты, мерзкая мушка, вон из этого молока. Ты чуть было не загубила мне мой чудный соус». И он налил молока в стряпню, которую готовил для своей хозяйки.

Поденка, обнаружив себя на суше, возвысила свой слабенький голосок и вскричала: «Благодарю тебя! Благодарю тебя за мое спасение в самый последний момент, о Господи Боже великий. Я слышала твой землекрушительный глас, когда ты избавлял меня, хотя, конечно, мне никогда не понять языка кого-то столь великого, как ты».

Она стала сушить свои крошечные крылышки на солнце и мыть лапки, стирая молоко, беспорядочно пляша в солнечном луче – потом порхнула от стола и взлетела в воздух.

«Конечно, я навеки посвящаю себя спасению человечества и творению добрых дел, – продолжала поденка. – Но сегодня я немножко устала от своего великого испытания, так что к своей грандиозной задаче я приступаю завтра».

Что было, конечно, вполне пустым замечанием, ибо, как все мы знаем, век эфемеры-поденки – один денек.

Волшебная корзинка с ладанками

Когда-то, в некоторые времена, в семье красавца-цыгана, человека бродячего племени, родилась такая красивая девчонка, что другой такой ты не увидишь. Длинными ресницами ее больших карих глаз впору было ловить мальков, и каждая цыганская мамаша прочила ее за своего сына. Звали ее по имени Рози Ли, а тебе не сыскать в этой жизни лучшего счастья, чем быть отроду Ли, ибо им даровано ясновидение и, кроме этого, много чего другого. Многие из Ли доживали до ста лет и больше, имели семерых сыновей и гадали всем королям и королевам, какие еще есть на свете.

Однажды, было ей лет шестнадцать или семнадцать, она, тонкая, как