Читать книгу - "Сказки с базаров - Амина Шах"

он будет здесь через три дня, если я отправлю к нему вестника сегодня же. Он скажет, почему Ваше высочество не имеет сына и возможно ли для Вашего высочества его иметь».

«Ступай! Седлай самого быстрого коня, какой есть в конюшнях! Отправляй вестника, и поспеши с этим!» – вскричал раджа в большом волнении, и Нанди торопливо ушел.

Три дня и три ночи, горя нетерпением, раджа ожидал приезда святого, и всё это время почти не ел и не спал. Когда, наконец, в знойный полдень на третий день, его на минутку сморило в сон, то лишь затем, чтобы с него согнал всякий сон этот неизменно нервозный Нанди.

«Ваше высочество, о Ваше высочество, благоволите меня простить. Моя вина, что должен вас пробудить, но приехал святой садху, Пал. Он теперь сидит в нижнем дворике – махарани20 очистила это место, воскурив благовонные палочки. Вы сами сказали, что я должен вас разбудить, как он только прибудет».

«О, превосходно! – молвил раджа. – Подай мне тюрбан с аграфой из адаманта и лала, и я сойду к нему вниз немедля».

Скоро, скорее, чем сказка сказывается, раджа воссел на сидении, вперившись в садху, который поместился на куске шафрановой ткани, со странным знаком на чистом от морщин лбу, со смеженными веками, с ладонями, лежавшими на коленях тыльной стороной вверх. Казалось, он спит, но, когда раджа мягко кашлянул, чтобы обозначить свое присутствие, святой старец открыл глаза. Глаза блестели пречудным блеском, подобно черным агатам, и он долго удерживал взгляд раджи, не отводя этих своих немигающих глаз. Раджа сидел, нервно теребя пальцами драгоценности.

«Говори, о раджа, и задай свой вопрос. Я готов отвечать», – заговорил садху монотонно.

«Почему из моих чресел выходят лишь дочери? Есть ли женщина среди живущих, которая может стать матерью моего сына?» – от всей полноты чувства вопросил раджа.

Старец выдохнул, выпуская дыхание глубоко из легких. Когда он медленно набрал вдох, он заговорил: «О раджа, на тебе лежат чары. Пока эти чары не снимутся, ты будешь иметь одних дочерей. Здесь проступок не тобой совершенный, здесь деянье тех, кто были прежде тебя. Так Колесо кармы приводится в движение и сказывается своим действием на жизни тех, кто идут после».

«Чары? Это какие же чары? – воскликнул раджа. – Как я могу избавиться от столь ужасной вещи и зачать сына, который проводит меня на погребальный костер и по ту сторону в следующую жизнь?»

«У тебя будет сын, когда ты вернешь тот вредоносный предмет, что сейчас у тебя в сокровищнице, законному его владельцу», – отвечал садху.

«Что это за проклятущая штука такая, о которой ты говоришь? – вскричал раджа. – Скажи мне, и я возвращу ее сам, пусть даже путь ведет далеко за самые дальние границы Индии».

Снова старцу потребовалось несколько мгновений, чтобы дать ответ, и затем он сказал: «Это скорпион, изумрудовый скорпион, вот что приносит тебе злосчастье. Твой праотец присвоил себе драгоценность эту через некоторое лукавое ухищрение, лет сотню тому назад. Она была счастливым талисманом одного фамильного рода – рода, чье имя было столь же славно, как и твое. Без этого талисмана счастье от них отвернулось. Верни его им. Женись на дщери этой династии, и я предрекаю тебе, посредством силы, что мне дана, – через год ты станешь гордым отцом наследника».

Садху закрыл глаза, и это было, как понял раджа, всё прорицание, и на том конец.

«О радостный день! О самый счастливый из подателей животворных вестей! – восклицал раджа. – Я велю наполнить твой августейший рот драгоценностями. Ты не будешь нуждаться до конца твоих дней. Я построю тебе дворец…»

Тут он умолк, так как заметил, что речи его весьма сердят старца.

«Прости меня, о благой прозорливец, – вымолвил он. – Я осознал, я предлагаю тебе вещи, что для тебя, как язва. Чем я могу воздать тебе? Окажи нам хотя бы великую честь и поешь здесь».

Старец поднялся с земли и завернулся в свой шафрановый плат. «У меня есть все, что мне нужно, – сказал он. – Тот, кто нуждается, это ты. Возврати изумрудового скорпиона назад махарадже, который живет в деревянном дворце у Реки крокодилов. Женись на его дочери, и твое желание осуществится».

С приветливой улыбкой древний старец направился уходить, почти не касаясь стопами земли.

Раджа, во всем своем пышном уборе, самолично препроводил садху в королевскую кухню. Рассыпаясь в бесчисленных благодарностях, он собственноручно наполнил деревянную плошку безыскусной снедью – это было все, что святой согласился принять за свое диковинное прорицание.

Затем раджа устремился со всей быстротой, какая была пристойна тому, кто занимал столь возвышенное положение, в обширные сокровищницы в подземельях дворца. Вместе со своим надежным казначеем, Рандасом, он перерыл все сундуки в подвалах, пока самолично не обнаружил изумрудового скорпиона, вырезанного из целого сверкающего зеленого камня, не имевшего ни изъяна.

«Едем в деревянный дворец», – ликующе закричал раджа. Вскочив в седло любимого своего скакуна, сопутствуемый конными нукерами при царском седле, раджа пустился в путь к махарадже, жившему в старом деревянном дворце у Реки крокодилов.

Добравшись туда, раджа уж подумал, что они застали одни развалины, но в конце концов он снискал лицезренья впавшего в бедность махараджи, Рам Сингха. Единственная его дочь, прехорошенькое пухленькое созданьице, сидела в проеме окна и низала бисер.

«Я должен передать тебе одну вещь вящей значимости, о махараджа», – молвил гость, когда они оба уселись рядом на сиденье резного сандала. Он положил тому на ладонь изумрудового скорпиона, приговаривая: «Пусть счастье твоего фамильного рода вернется к тебе. Мне было сказано одним святым человеком, что мой предок отнял его у твоей семьи, и вот теперь я его возвращаю. Да благословят нас боги за этот поступок».

Едва лишь махараджа сжал драгоценность в своей руке – и обветшалый дворец встал как новый, крытый листовым золотом, как оно было лет сотню тому назад, и с тысячью светильников, сияющих в каждой нише. Гирлянды цветов чудом оказались у раджи и у махараджи на шее, и певчие птицы в золотых клетках висели в каждом окне. Прекрасные девушки несли им лучшие яства, и драгоценными благовониями пахнуло с балкона, где сидели рани. Звуки музыки доносились из дворика, и павлины выступали по дворцовым палатам, споря великолепием с шелками дам. Дочь махараджи, убранную в уборы невесты, привели туда, где восседал раджа.

«Бери за себя мою дочь, о дорогой друг», – вскричал махараджа.

И без промедленья справили свадьбу.

Год времени спустя раджа был прегордым отцом наследника, одного из троих, которых было ему суждено иметь от его