Читать книгу - "Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт"

потому, что кто-то так запланировал. Она происходит не по замыслу, а по умолчанию. Структура глобальной экономики поощряет определенное поведение, вознаграждает его – и в качестве побочного эффекта рабочие остаются в проигрыше.

Мы считаем, что нечто подобное происходит и в борьбе с инфляцией. Войны с ней – это тоже классовые войны. Но такой исход возникает не обязательно потому, что кто-то этого хочет. Чаще всего – потому что система устроена так, что других инструментов просто не выбирают.

Чтобы понять почему, давайте вспомним, что на самом деле могут сделать центральные банки, когда начинается инфляция.

Как мы уже говорили в главе 2, когда речь заходит о борьбе с ростом цен, у центральных банков есть один основной инструмент – процентные ставки. Это их главный и самый быстрый способ «остановки» подъема. Но, как мы тоже отмечали, это стоит огромных потерь: начинается рост безработицы, падение доходов, спад в экономике.

В главе 5 мы говорили, что у центробанков на самом деле всего два инструмента: процентные ставки – против инфляции; покупка активов (например, количественное смягчение) – против дефляции. На этом их арсенал заканчивается. И при этом мы ожидаем, что этими двумя инструментами они решат огромное количество проблем, что, мягко говоря, нереалистично.

У правительств есть и другие рычаги: налоги, субсидии, ценовые соглашения, даже прямой контроль над ценами. Об этом мы тоже говорили в главе 3. Но они почти всегда неохотно их используют, перекладывая ответственность на центральные банки. В итоге, как мы уже видели, борьба с дефляцией ведется через покупку активов, а с инфляцией – через повышение ставок. И мы снова оказываемся в ситуации, когда единственный доступный инструмент – это «молот Волкера».

Теперь давайте разберемся, кто оказывается в выигрыше, а кто – в проигрыше как от самой инфляции, так и от привычного способа с ней бороться – повышения процентных ставок. А затем вернемся к главному вопросу: «Если войны с инфляцией – это классовые войны, должны ли они такими быть?»

52

Победители, проигравшие и те, кто использует систему: эффекты дохода, Фишера и потребления

Давайте разберемся. От инфляции проигрывают все, верно?

Как однажды сказал бывший глава ФРС Бен Бернанке: «Разница между инфляцией и безработицей заключается в том, что инфляция затрагивает всех. Она оказывает повсеместное социальное воздействие» (4).

Но так ли это на самом деле?

Потребители – самые очевидные жертвы роста цен. А мы все – потребители.

Однако не все мы одинаковы. Логично, что люди с небольшим заработком страдают сильнее. Это связано с эффектом дохода: когда цены растут, люди с низкими зарплатами больше теряют в покупательной способности. Как мы уже говорили, бедные семьи тратят большую долю дохода на жилье, еду и другие базовые нужды. Когда инфляция снижает реальную ценность их зарплаты, они могут купить меньше, чем раньше. Их уровень жизни падает.

Другими словами, когда цены растут, все затягивают пояса, но у бедных он уже и так затянут максимально.

Однако эту картину нужно дополнить другим важным эффектом: инфляция выгодна должникам и вредит кредиторам. Этот механизм называется эффектом Фишера в честь экономиста Ирвинга Фишера.

Представьте: вам дали в долг 100 долларов год назад, и вы теперь должны вернуть 105 долларов, то есть 5% годовых (5). Если инфляции не было, то 105 долларов сегодня стоят столько же, сколько 100 долларов в прошлом плюс 5. Если инфляция составила 2%, то 105 долларов сегодня стоят столько же, сколько 103 доллара в прошлом. А если инфляция – 10%, то 105 долларов уже равноценны 95 долларам в прошлогодних ценах. То есть вы возвращаете деньги, которые дешевле, чем те, что взяли. Ваши долги реально уменьшаются.

Вот почему знаменитый экономист XIX века Давид Рикардо говорил, что инфляция «обогащает праздного и расточительного должника за счет трудолюбивого и бережливого кредитора» (6).

Людей, конечно же, волнует, сколько товаров и услуг они смогут купить на нынешние деньги в будущем. Если вы возвращаете деньги, которые стоят меньше, чем те, что взяли, вы выигрываете. Вы – победитель.

А теперь представьте, что вы строите на этом бизнес. Вы – «пользователь» инфляции. Если вы знаете, что она начнется, вы постараетесь взять как можно больше кредитов, потому что позже будете возвращать их более дешевыми деньгами. По сути, вы ставите на обесценивание денег, и это может быть очень выгодно. Однако для этого нужны кредиторы, готовые их давать. Если и они видят, что будет инфляция, они либо перестанут выдавать кредиты, либо поднимут процентные ставки, чтобы компенсировать будущие потери.

Сложите эти две силы вместе – и вы получите сокращение доступности кредита. Частично по замыслу: именно это и должна делать жесткая денежная политика – замедлять экономику. Частично по умолчанию: кредит становится дороже для всех, но одни страдают больше, чем другие.

53

Классовая инфляция?

Если это правда, то потери все равно распределяются неравномерно и не всегда так, как мы ожидаем.

Например, когда мы говорим, что бедные «выигрывают» за счет того, что инфляция уменьшает их долги (эффект Фишера), нужно уточнить: бедные изначально платят больше за кредит (эффект дохода), поэтому рост ставок бьет по ним особенно сильно.

А когда мы переходим от дохода к богатству, картина становится еще сложнее.

Изучая, кто выигрывает, а кто проигрывает от инфляции с точки зрения богатства, а не дохода, экономисты Национального бюро экономических исследований и ФРС Маттиас Депке и Мартин Шнайдер пришли к выводу: основными проигравшими не являются бедные: у них и так почти нет богатства. На самом деле, «главные проигравшие от инфляции – богатые "пожилые" домохозяйства», а главные победители – «молодые и средний класс с долгами по ипотеке с фиксированной ставкой» (7).

Или, как писал Марк ранее, инфляция – это налог, зависящий от класса (8). Если инфляция выгодна должникам, а должников больше, чем кредиторов, то попытки сохранить реальную стоимость денег могут «помогать всем», но при этом особенно выгодны классу кредиторов, потому что у них больше имущества и больше рисков. У богатых есть богатство – активы, приносящие доход. Бедные могут и будут сокращать расходы, чтобы сохранить покупательную способность своих доходов. Богатые же требуют компенсации за потери в стоимости своего богатства и получают ее через повышение ставок.

рассуждая именно так, Пол Кругман задался вопросом: «Почему мы до сих пор считаем, что инфляция особенно сильно бьет по низким доходам» (9)?

Он предложил ответ, изучив инфляцию 1970-х годов.

Когда в начале 1980-х инфляция стала снижаться, неравенство в доходах начало