Читать книгу - "Счастье летать - Амелия Эрхарт"

на три часа. Времени на обед уже не было. Я поехала скорее домой собираться. Быстренько переоделась в бриджи и ветровку, взяла кожаный летный комбинезон, карты, кое-какие мелочи – и мигом назад в аэропорт.

На месте я была без пяти три. В 15:15 мы вылетели, а через три с половиной часа добрались до Сент-Джона, что в канадской провинции Нью-Брансуик. На следующее утро взяли курс на остров Ньюфаундленд и прибыли в Харбор-Грейс к 14:15. Там нас уже дожидались подробные метеосводки, присланные моим мужем. Прогноз выглядел приемлемо. Стартовать я планировала ближе к вечеру. Важно было набраться сил, чтобы ночью в кабине чувствовать себя бодро.

До Харбор-Грейса самолет вел Бернт, а мы с Эдди Горски отдыхали в салоне возле бака с горючим. Когда окончательное решение о старте было принято, Бернт с Эдди занялись финальным осмотром «Веги» и мотора, а я на несколько часов прикорнула в уютной гостинице. За это время пришло еще несколько телеграмм, подтвердивших благоприятный прогноз. Когда я появилась на аэродроме, мотор был уже прогрет. Мне вручили напутственное сообщение от мужа. Я попрощалась с Бернтом и Эдди и залезла в кабину. Ветер дул с юго-запада и был почти идеален для взлета. В двадцать минут восьмого я запустила мотор. Аэроплан быстро набрал скорость и, несмотря на значительную массу груза, легко поднялся в воздух.

Минуту спустя я уже летела над морем.

Догорала вечерняя заря, и погода несколько часов стояла ясная и тихая. Потом над низкой облачной грядой показалась луна. Все это время я шла на высоте около 12 000 футов. Но тут случилось то, чего еще ни разу не бывало за двенадцать лет моей летной практики: отказал высотомер. Стрелки вдруг стали бессмысленно блуждать по циферблату. Было ясно, что реанимировать прибор шансов нет.

Примерно в 23:30 луна скрылась за облаками, и я попала в зону сильного шторма и молний. Машину болтало, как лодку в свирепом море, и выдерживать курс становилось все труднее. Вероятно, на этом отрезке меня и правда увело чуть в сторону. Буря продолжалась не меньше часа. Затем началась полоса облачности и более спокойной атмосферы. На какое-то мгновение я увидела луну и решила забраться повыше, чтобы выйти из облаков. Где-то с полчаса я набирала высоту, но вдруг почувствовала, что машина отяжелела.

Самолет замедлил подъем – явный признак того, что он начал покрываться ледяной коркой. Потом я заметила на оконном стекле изморозь. Вдобавок к этому из-за обмерзания забарахлил указатель воздушной скорости.

В такой ситуации необходимо выйти в зону с более высокой температурой, и я в надежде, что лед растает, начала снижение. Спускалась я до тех пор, пока не увидела под собой гребни волн. Впрочем, близко до них или далеко, я понятия не имела. Какое-то время я так и летела, но потом наполз до того низкий туман, что я не рискнула и дальше двигаться на столь малой высоте. Вблизи поверхности земли слепое пилотирование небезопасно, по крайней мере при нынешнем развитии бортовой техники.

Ничего не оставалось, как попытаться найти золотую середину: идти не слишком высоко, чтобы не наросло опять льда, но и не над самым океаном. Решить эту задачу было бы куда проще, знай я свою высоту…

Через некоторое время я снова попробовала вынырнуть из облаков – с тем же успехом. Убедившись, что дело это безнадежное, я продолжила буравить мутную взвесь. Из кабины я не выглядывала до самого рассвета: при отсутствии зрительной связи с землей «чутье» нас неизбежно подводит, а потому следует всецело довериться приборам. Какое счастье, что в моем распоряжении таковых было достаточно, причем самых лучших. Настоящей палочкой-выручалочкой оказался гирополукомпас, который, если переустанавливать его каждые пятнадцать минут, работает исключительно надежно и почти не зависит от внешних колебаний.

Примерно четыре часа спустя после вылета с Ньюфаундленда я заметила язычки синеватого пламени, пробивающиеся сквозь трещину сварного шва в коллекторе. Не вызывало сомнений, что дальше проблема усугубится. Однако, учитывая толщину металла, была надежда, что «Вега» дотянет до конца полета. Я сто раз пожалела, что вообще обратила внимание на эту трещину: ночью пламя выглядело гораздо более угрожающим, чем утром.

Когда стало светать, я обнаружила, что лечу между двумя слоями облаков. Один проходил где-то далеко над головой, на высоте порядка двадцати тысяч футов; другой стелился близ поверхности воды и состоял из мелких рыхловатых клочьев. Впервые за время полета я увидела океан при свете дня.

По барашкам на волнах я сообразила, что ветер дует с северо-запада. Рваные облачка подо мной вскоре сгустились, образовав подобие бескрайней снежной равнины. На передней кромке крыла были заметны так и не растаявшие кристаллики льда. Чуть погодя я слегка набрала высоту и попала в очередное скопление облаков. Добрый час я шла сквозь эту пелену. Наконец она расступилась, и я снова полетела над пушистой белизной.

Верхний облачный слой к тому времени поредел, и сквозь него ударило солнце. Глаза слепило так, будто кругом лежал всамделишный снег. Даже темные очки не помогали. Пришлось скользнуть под нижний слой и, так сказать, укрыться в тень.

Между тем прошло уже десять часов, и я старалась не выпускать из поля зрения океан: вдруг покажется какое-нибудь судно. Один корабль попался мне вскоре после отправления из Харбор-Грейса. Я помигала навигационными огнями, но никто не обратил на меня внимания; слишком высоко я летела. Недалеко от побережья Ирландии я заметила не то рыболовный траулер, не то нефтяной танкер. Вот, собственно, и все. Больше никаких судов я не видела (потом, уже у самого берега, мне встретилась целая флотилия).

Дальше меня сопровождали ясное солнце и низкие облака, под сенью которых я в основном и шла, несмотря на близость воды.

О еде я особо не думала. Куда важнее было обеспечить питанием мотор. За время полета он выработал более 300 галлонов бензина. Что касается моего собственного трансатлантического пайка, то он состоял из одной банки томатного сока. Я сделала в ней отверстие и потягивала содержимое через трубочку.

Самыми трудными оказались последние два часа. Меня беспокоило, что выпускной трубопровод очень нехорошо вибрирует. А когда я подключила запасные баки с горючим, стало подтекать из манометра. Я приняла решение сесть на первом же попавшемся клочке суши. Всю ночь я летела строго по компасу в сторону Франции, но теперь повернула прямо на восток и взяла курс на Ирландию. Мне не хотелось пропустить оконечность Изумрудного острова, но видимость была неважной. Может, меня отнесло к югу? Нью-йоркский синоптик ведь предупреждал, что южнее моего курса ожидаются дожди. Наверное, шторм, в который я попала, и был той самой ожидаемой непогодой. Белые гребешки волн