Читать книгу - "Сладкая девочка из Королевства Эл 4 - Анна Чернышева"

привёл Джейн, она сама просилась. И мы принесли еды, — сообщил мой спутник и выхватил у меня корзинку. — Я побегу к малышам, раздам им!

— Погоди, Ксандер, — неожиданно звучным голосом сказала госпожа Марта. — Мы благодарим вас, милая Джейн, за ваш дар приюту. И разделим ваше подношение поровну за трапезой.

Строгий взгляд Марты пригвоздил Ксандера к месту, и он послушно поставил корзину у ног госпожи Марты.

— Я бы хотела познакомиться с воспитанницами и понять, чем я могу помочь им, — нашлась я, что сказать. При этом пришлось убрать повелительные нотки из голоса, чтобы проницательная Марта не поняла, что я не та, за кого себя выдаю.

— Ксандер, проводи гостью, — классная дама одобрительно кивнула мне и добавила: — Только не попадитесь на глаза сестре Беатрис.

Мальчик хихикнул и тут же потянул меня за рукав к другому выходу. Мы попали в другое помещение, где за длинными столами, плотно придвинутыми к окнам, сидели девочки лет тринадцати-четырнадцати и вышивали. Перед каждой лежали пяльца — квадратные, круглые, и воспитанницы усердно протыкали их иглами.

Помещение оказалось просторным, и я увидела тут ещё много орудий труда — мётлы и швабры, аккуратно развешанные тряпочки, мотки ниток и ножницы, стопки ткани и даже ткацкий станок с незавершённой работой. На всём лежала печать аккуратности и чистоты.

Девочки были заплетены в тугие косы и наряжены в одинаковые платья. Они замолкли при нашем появлении, но руки продолжали проворно класть стежок за стежком.

— Здравствуйте, девочки, — мило сказала я. — Что вы вышиваете?

Одна из них живо повернулась ко мне и громко сказала:

— Мы выполняем заказы разных господ. Вышиваем на ткани узоры, из которых потом будут шить их наряды.

Девочка, несмотря на свою живость, выглядела измождённо. Серые круги под глазами не смогла скрыть даже её только-только расцветающая молодость. В углу рта я заметила болячку — в моём детстве их называли «заедами».

— Вам платят за эту работу? — спросила я и поймала странный взгляд другой девочки.

— Нам дают пищу и кров, — сурово сказала её соседка. Тёмные волосы разделены на идеальный пробор, но волосы жидковаты. Карие глаза смотрели на меня сурово и осуждающе. — Что ещё надо?

— А много ли вас здесь? Есть ли маленькие девочки? — спросила я, уже не надеясь на нормальный ответ.

Краем глаза я заметила, что Ксандер подошёл к миниатюрной воспитаннице, которая вышивала цветы лаванды. У неё были мягкие русые волосы и трогательный остренький подбородок. При его приближении уши у девочки заалели, а сам мальчик покрылся густой краской. Он что-то спросил и она раздражённо повела плечом, а Ксандер окончательно смутился.

Так вот оно что! Тут есть ещё одна причина, по которой мальчик наведывается в приют.

— Тут есть не только девочки, но и мальчики. Просто они в мастерских, делают упряжь для королевского заказа. А малыши в подвале, их там полно, — равнодушно ответила первая девочка с кругами под глазами. — Никому не охота с ними возиться — они все сопливые и плохо пахнут.

Меня покоробили её слова, но чувства девочки я понимала. Очевидно, что каждый ребёнок тут конкурент в борьбе за внимание и еду.

Абсолютно все воспитанницы были очень худые и измождённые. Даже мне, которая никогда не голодала, было понятно, что они недоедают. И пусть Ксандер имел свой романтический интерес, но в самом главном не врал — здесь действительно плохо кормят.

* * *

К вечеру я уже обошла все помещения приюта и составила себе полное впечатление. Везде сияла чистота и царил порядок, кроме подвального помещения и туалетов. Воспитанники справляли нужду на улице, и в санузле царила отвратительная грязь. А в «лягушатнике», как презрительно отзывались о яслях старшие девочки, стояла вонь и сырость.

По летнему времени малыши бегали голые, даже без набедренных повязок. Босые ноги переставляли прямо по каменному полу, куда тут же справляли нужду. Между ними качались люльки с грудными младенцами, подвешенные к потолку на длинных верёвках. Дети постарше случайно толкали их и тем самым раскачивали, но младенцы всё равно тоненько пищали жалобными голосочками, от которых заходилось сердце.

На всю ораву годовасиков и трёхлеток тут находилась всего одна женщина, которая только и знала, что ругаться на мелкоту и совать им в руки какие-то приспособления, из которых они с жадностью что-то быстро ели. Кто-то плакал, кто-то кого-то толкал или бил, и обстановка здесь сложилась отвратительная.

Я моментально устыдилась того, сколько денег потратила на свой дворец и на оборудование кухни, когда тут дети недоедают.

Ничего, я заработаю очень прилично на важных поварах гордых аристократов, а куда потратить золото — теперь знаю.

Моя корзина казалась теперь насмешкой над общей ситуацией в приюте.

Мальчиков я почти не видела — видимо, их совсем не выпускали из мастерских — но слышала стук молотков и звон инструментов.

Правда, за все часы, проведённые в приюте, я так и не увидела громкую сестру Беатрис, которую все так боялись. Очевидно, что придётся встретиться с ней уже в королевском обличье. Сердце ныло и болело, а настроение безвозвратно испортилось.

* * *

— Леди Джейн? — удивлённо спросил Патрик, открыв дверь моего собственного дома. — Ваши волосы…

Я невежливо отпихнула старого помощника, который за месяцы жизни в столице пообтесался и больше не выглядел престарелым деревенщиной.

— Где Сибилла? — спросила я, запоздало вспомнив о своём маскараде. Я пешком дошла от церковного дворика до своего дома, наслаждаясь статусом инкогнито, но не осознавала, почему меня никто не узнаёт. Слишком была погружена в свои мысли.

— Наверху… еду готовит, — пробормотал Патрик.

Я фурией взлетела на второй этаж и застала экономку за шинковкой капусты. Вся кухня была заставлена кочанами — очевидно, замышлялась засолка или квашение.

— Сибилла, а где Ксандер? — сходу спросила я, мечтая застать её врасплох.

Но кухарка неожиданно сморщилась и залилась слезами.

— Ох, не знаю я. Сто раз уж пожалела, что выгнала пацана! Жив ли хоть, не знаю, — она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Я устало опустилась на стул. Зря, конечно, я не поздоровалась и налетела с размаху. Возрастная всё же женщина, вдруг здоровье не выдержит?

— Да жив он, здоров. Но ты бы так не разбрасывалась верными людьми. Он мне очень помог! — сказала я уж без прежней укоризны. — Я скажу ему, чтоб возвращался. А то он опять