Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин"

ткнул пальцем в стол, на котором Петруха изобразил дерево из коры и мха. — Тогда вот этот возьму.

— Забирай. — Улыбнулся я и Григорий тут же закинул стол себе на спину и потопал домой.

Ножки стола торчали вверх, делая из него ежа переростка.

А пока мой благодетель радовал жену, я перевернул первый стол вверх ногами и взялся за разборку. Ножки сидели на шипах, промазанных рыбьим клеем. Клей держал крепко, но я знал его слабость. Стукнул киянкой по ножке у основания, раз, другой. Соединение хрустнуло и поддалось. Рыбий клей хрупок на удар, это ведь не эпоксидка.

Снял шесть ножек с каждого стола, плюс царги и подстолье. Янтарные плиты столешниц снимались целиком. Мои руки для этой работы были всё ещё слабоваты, поэтому я обхватывал столешницу как можно крепче, а после поднимал её за счёт поясницы и ног. Спасибо узлам, они очень сильно упрощали мне жизнь.

Спустя час вернулся Григорий. Раскрасневшийся с засосом на шее и довольным выражением лица. Судя по всему жена и правда счастлива от такого подарка. Он смущённо подхватил детали и потащил их к телеге которую пригнал из своего дома. Ножки он увязал верёвкой в пучки, царги уложил крест-накрест.

Через час три стола превратились в аккуратную стопку комплектующих. Столешницы легли на дно телеги плашмя, одна на другую, проложенные рогожей. Поверх уместились связки ножек и царг. А ещё я прихватил с собой киянку и горшочек с рыбьим клеем. Всё же мне придётся собирать столы когда приеду на место, а без этих приспособ вряд ли у меня это получится.

Я обтёр руки тряпкой и осмотрел груз. Весило всё это прилично, но для лодки вполне подъёмно. По крайней мере в это хотелось верить.

— Поехали потихонечку, — крякнул Григорий впрягаясь в оглобли.

Я упёрся руками в телегу и помог её тащить. Телега заскрипела и покатилась по дороге к частоколу. Стражники у ворот проводили нас равнодушными взглядами. Ни вопросов, ни замечаний. Подумаешь, два мужика везут куда-то доски.

Первую половину пути мы преодолели играючи, а потом настала пора спускаться к реке… Мы придерживали телегу с двух сторон, упираясь ногами в глинистый склон. Колёса прорезали борозды в мокрой земле и норовили рвануть вперёд сминая всё на своём пути. В этот момент я пожалел что не попросил о помощи Петруху. Но пусть и с горем пополам, но мы таки спустились к берегу Щуры.

Лодка Григория покачивалась на волнах у деревянных мостков. Широкая, плоскодонная, из толстых досок, просмолённых до черноты. На корме рулевое весло, на дне два гребных. Прочная посудина, видавшая виды, но ладная.

— Грузим аккуратно, — предупредил Григорий. — Столешницы на дно, ножки и остальное поверх. А потом верёвкой притянем, чтоб не ездило.

Мы вытащили лодку на берег и стали грузить товар. Три янтарные плиты легли ровно, заняв почти всё дно лодки, оставив лишь маленький пятачок у рулевого весла для гребца. Поверх уложили связки ножек и царг, а после закрепили всё верёвкой, пропустив её через уключины и затянув морским узлом.

Посудина просела знатно, из-за чего пришлось нам её выталкивать в воду рыча от натуги. В последний момент я запрыгнул в лодку рядом с рулевым веслом и услышал крик Григория:

— Правишь вот так, от себя и на себя. Про вёсла пока забудь! Течение само понесёт, тебе только рулить нужно!

Я помахал ему рукой и услышал новые инструкции:

— Ярый! — крикнул Григорий с мостков. — Как будешь возвращаться, плыви по левому берегу! Там безопасно! На правый не суйся!

— Почему? — крикнул я, уже отдаляясь.

— Утопнешь! — донеслось с берега, Григорий кричал что-то ещё, но я его уже не слышал, так как течение уносило меня прочь.

Фигура Григория уменьшалась с каждой секундой. Он махал рукой, стоя на мостках, пока не превратился в тёмную точку.

Я остался один. Лодка покачивалась на мутной воде, скользя по течению. Берега проплывали по обе стороны, полные густых зарослей ивы и ольхи. Деревня осталась позади. Впереди ждал незнакомый город и двадцать километров по реке.

Ветер толкал в спину пробирая до костей. Я же управлял рулевым веслом, подправляя курс и стараясь держаться середины русла. По логике вещей именно в середине русла самое быстрое течение. Да, может я выиграю лишние полчаса времени, а может и нет. Посмотрим.

Вода шелестела вдоль бортов, убаюкивая монотонным плеском. Столешницы тихо побрякивали на дне при каждом покачивании. Спустя пару часов река сделала поворот и течение ускорилось отчего лодку потянуло к правому берегу. Пришлось навалиться на рулевое весло правя к центру реки.

За поворотом русло расширилось. Берега раздвинулись, а течение замедлилось. Впереди, насколько хватало глаз, тянулась ровная водная гладь, подёрнутая рябью от ветра.

Солнце стояло в зените. До Дубровки оставалось часа три, если верить Григорию. Я перехватил весло поудобнее и уставился вперёд, щурясь от бликов.

И вот наконец за очередным из поворотов, где Щура огибала мыс, я увидел дым. Густой, чёрный столб дыма, поднимавшийся над деревьями правого берега. Я уж было решил что это лесной пожар, но к счастью всё оказалось совсем не так.

За мысом открылся широкий плёс, а на правом берегу раскинулся город. Десятки печных труб коптили небо, отчего столб дыма и казался зловещим. Дубровка встретила меня запахом рыбы, навоза и свежего хлеба.

Городок оказался раз в десять крупнее нашей деревни. Бревенчатые стены с караульными башнями тянулись вдоль берега. За ними теснились крыши домов, торчали шпили каких-то строений. У пристани покачивались лодки, баржи и плоскодонки.

На пристани стоял гвалт. Грузчики таскали мешки по шатким сходням. Торговцы орали, перекрикивая друг друга. Бабы с корзинами пробирались между телегами. Мальчишки сновали в толпе, как мыши. Причём одного мальчонку я заприметил как карманника. Он весьма ловко срезал кошель у зазевавшегося торгаша и дал дёру.

В прошлой жизни я бывал на строительных выставках. Шум, суета, толкотня у стендов. Здесь было то же самое, только вместо стендов стояли лотки с товаром.

Я подвёл лодку к свободному причалу. Привязал чалку к деревянному кнехту и стал выгружать привезённое добро. Столешницы были тяжёлыми и скользкими, а мостки качались под ногами. Одну плиту я чуть не уронил в воду. Она выскользнула из потных ладоней и замерла на самом краю причала. Сердце остановилось на добрую секунду. Но я успел её вытащить.

Перетащив все столешницы с мостков на берег, я расстелил рогожу и принялся за сборку. Перевернул первую