Читать книгу - "Мажор - Василий Сергеевич Панфилов"

подойдя к приоткрытой двери кабинета, — Ты в «Скорую» позвонил? Освидетельствовать нужно субчиков, а то будут говорить, что в милиции их избили!

— Да, Дмитрий Алексеевич, минут через пять будут!

— Продолжай, — попросил следователь, — сейчас под запись, я переспрашивать и уточнять некоторые моменты буду.

Писал он, впрочем, недолго.

— Ты несовершеннолетний, — пояснил он, — это пока так… Остальное в присутствии мамы. Сейчас приедет, напишем, и потом, наверное, ещё раз или два к нам приехать вам придётся. А пока… ну-ка, давай о каратэ подробней!

— Хотя погоди, — тут же остановил меня следователь, — Я сейчас ещё нескольких коллег позову, им о каратэ интересно будет послушать. Тем более, как я понял, ты хотя и не мастер, но занимался у нормального тренера, а не как эти… по переводным картинкам и у каких-то мутных типов.

— Зовите, Дмитрий Алексеевич, — согласился я, — и… чаю можно? И в туалет.

— Можно, конечно, — кивнул тот, — Сидорчук! — проводи парня в туалет и организуй нам чаю! И скажи Малееву и Шафарову, что парень, который этих субчиков отоварил, коричневый пояс по каратэ! Пусть подтягиваются с пряниками и чем там у них есть, если послушать интересно.

— По регламенту положено, — пояснил мне Сидорчук, молодой мордатый парень с нагловатым лицом, — а то у нас всякий народ бывает, сам понимаешь.

— Эта… Пеппи, — прислушавшись к приоткрытой двери в соседнем кабинете, Сидорчук рассмеялся, — до чего забавная девчонка! Прямо концерт даёт! «Крылатые качели», ну надо же…

… и я невольно усмехнулся. Пеппи, она такая…

… Пеппи!

— Миша! — мама ворвалась в районное отделение милиции, как конница Батыя, — Где…

— Не волнуйтесь, Людмила Яновна! — следователь, уже в курсе «не простых» родителей и ещё более «сложного» дедушки, и потому — сама предупредительность, — С вашим сыном всё хорошо, не переживайте!

— Миша, ты сильно пострадал? — мама кинулась ко мне.

— Ма-ам… всё в порядке, честно! Я иногда после игры в футбол больше травм получаю, всё хорошо!

— Людмила Яновна, не переживайте, — следователь явно заинтересовался мамой, даром что у самого на пальце кольцо, — Мальчик почти не пострадал, и к нему у милиции никаких претензий!

— Правда, — он принизил голос, — «Скорая» по нашей просьбе несколько сгустила краски, но вы сами понимаете, таких субчиков, что на подростков нападают, надо сажать, и надолго…

Мама яростно закивала.

— Всё хорошо, правда, — улыбаюсь я, салютуя чашкой чая и показывая надгрызенный пряник, — испачкался только, как свинтус, да и перенервничал.

— Перенервничал он, — вздохнула мама, — а уж я как…

— Миша нам тут лекцию про каратэ читает, — добавил Шафаров, — очень интересно! У нас в институте два, может три преподавателя так материал давали, талант у парня!

— Людмила Яновна… — следователь повёл глазами и посторонние понятливо выветрились из кабинета, — вы присаживайтесь. Чаю, кофе? У нас растворимый есть, индийский, хороший! Вы присаживайтесь и успокойтесь…

— Я уже с Мишей поговорил, — продолжил он, вручив маме кофе со сгущёнкой, — а теперь уже официально записать надо. Ещё раз… никаких проблем у мальчика нет и не предвидится! Ситуация совершенно понятная, как по учебнику.

— Вот же… — усмехнулся он невесело, — фильмов гонконгских насмотрелись придурки, и всерьёз эту белиберду восприняли! А потом удивляются, а чего у нас с СССР каратэ запрещают?

Глава 17

Друзья. Разговоры по душам

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция…

— Уф-ф… проскочили, — выдохнул Гена, отходя в сторону от напирающей толпы, — вот это пробка! Вроде и не вечер ещё, а народищу!

— Задержка была, — пояснил Валера, вкусно грызя яблоко, — будете? Свойские, с дачи, в этом году первый урожай.

— Давай, — я, не чинясь, взял яблоко, обтёр о рукав и вгрызся. Так себе… но раз «свойские», то критиковать нельзя, тем более когда угощают.

— Не откажусь, — покосившись на меня, согласился Гена, принимая своё.

— Под поезд кто-то попал, — понизив голос, сказал Валера, — вот отправление и задержали.

— Дела… — покачал головой Гена, — но ты-то откуда в курсе?

— Слышал, — пожал плечами кудрявый блондин, — здесь словечко, там…

— Тебе бы в разведке работать, — усмехнулся Гена, — здесь, там… и в курсе всего.

— Не-а… — отмахнулся Валера, — не хочу. Подписки, секретность… ну его! У меня брат двоюродный служил, понятно, что воевал, а где и как — нельзя говорить! ВЧ номер такой-то, и всё, а в боку — шрам от пули. И нет, не Афган, а где, даже не намекает, секретность такая, что сесть можно. Получается, что вроде и герой, а похвастаться нельзя, и в военном билете никаких отметок.

— Да, неприятно, — согласился я, хотя по правде, главное здесь не в том, что похвастаться нельзя, а в отсутствии записей в военном билете. Это получается, что человек воевал за интересы государства, пострадал, и… ничего? Даже если есть какая-то награда, то секретная, в сейфе, и не факт, что у него. А главное — ни тебе привилегий при поступлении, ни в очереди на квартиру, ни поездок в санаторий. Нет, что-то в этой секретности есть тупое…

— Шевели поршнями! — ткнул меня в спину какой-то нетрезвый пролетарий, обошёл и тут же застрял, уткнувшись в грузную тётку с массивными матерчатыми сумками. Он попытался подвинуть её, но женщина, в отличии от нас, молчать не стала, весьма громко и эмоционально поведав окружающим о невоспитанных хамах.

Пока мы поднимались на эскалаторе, Валера всё время что-то говорил, но я ещё в поезде по пути в Артек научился воспринимать это как фоновый шум, вычленяя, по мере необходимости, только главное.

— Ты как радио «Маяк», — подколол его Гена, — круглосуточное вещание. Включил радиоточку, и слушай.

— Есть такое, — не обиделся Валера, — а что, ерунду говорю?

— Да нет, — признал крепыш, — в основном интересно даже. Просто удивительно, как ты не устаёшь.

— Не поверишь, — Гена повернулся ко мне, — но он даже во сне не замолкает! Всё время разговаривает с кем-то, даже песню как-то пел, про «Красных кавалеристов». Мы же в одном отряде были, и даже в одной комнате, так я в первый раз испугался