Читать книгу - "Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин"

стихи размещал в блоге, я, конечно же, видел, что автор считает не только своих собственных «мудаков» – мудаками, но и российских – тоже. Меня это не смутило.

Я написал тогда в блоге:

«Мудаков хватает и у нас, есть и нам над чем поработать. Но у нас людей иных политических убеждений не жгут, женщин в мусорные урны не засовывают, бюсты Бандеры по школам не расставляют, факельные шествия по центральным улицам не выгуливают и детей в спортивных лагерях зиговать не приучают.

Тая тоже про это, думаю, знает.

Она просто искренне любит Украину – и надеется, что всё исправится».

На мой перепост её стихотворения она ответила личным постом, уже в «прозе». Цитирую:

«Захар Прилепин сделал репост моего стишка. И я смотрю на это дело с очень смешанными чувствами.

С одной стороны, я, как и все поэты, тщеславна. И внимание известного человека – это всегда в копилку той самой лестной, но тщетной славы. Тут бы успокоиться и решить, что стишок удался.

С другой стороны, судя по комментариям у Прилепина, понравился стишок как раз тем, о ком я прямо пишу: „На другом берегу – такие же мудаки, при корнях и флаге“. Но этот посыл „русским миром“ не считывается, что мне весьма обидно.

С третьей стороны, я – поэт не из интеллигентной семьи, а из семьи ментов и военных. Я воспитана офицерами. Боевая романтика мне поэтому очень близка, но ещё ближе – представления о чести, долге и подлости.

Так что Захар Прилепин вызывал бы у меня гораздо больше тёплых чувств (вообще, я люблю романтиков с идеями), если бы свою „русскую новую Кубу“ он строил на территории России. Это был бы порыв, достойный уважения. Но г-н Прилепин решил принять участие в построении „русской Кубы“ на территории МОЕЙ страны. С поддержкой в виде мощной российской армии, превосходящей армию МОЕЙ страны. Так что для меня лично вся его смелость заслонена тенью такой подлости, что разглядеть за ней что-либо ещё никак не выходит.

В общем, как честный человек, я должна предупредить всех подписчиков, пришедших дружить со стороны Леся Бузины и Захара Прилепина:

1. Я не собираюсь поливать тут говном свою страну. И вам (если вдруг было желание) не позволю.

2. Я не поклонница г-на Прилепина, его идей и творчества. Лучшее, что я могу для него сделать, это требовать справедливого суда за его преступления, если он будет задержан на территории Украины.

3. Свои „русские Кубы“ россиянам следует строить на территории России. Мы тут тоже, между прочим, не палками говно ковыряем, а строим свою, украинскую мечту. Как получается? Пока – плохо. Но это – наше внутреннее дело.

4. Олесь Бузина – человек поразительной отваги и последовательности. Меня с моими скромными способностями там и рядом не стояло. Но не отменить и того факта, что Олесь был кошмарным гомофобом и поклонником „богоизбранного русского народа“. Вот этих идей вы у меня не встретите».

Конец цитаты.

Тогда же я и ответил ей. Тоже публично.

«Дорогая Тая.

Нездоровье вашей страны заключается уже в том, что вы, очень одарённый, смелый, не чета многим вашим украинским мужчинам, красивый человек, считаете необходимым объясняться после всего лишь перепоста ваших стихов: как бы кто чего плохого не подумал о вас.

Нездоровье в том, что, желая сказать доброе слово о покойном Бузине, вам тоже нужно обязательно пояснить, что он был не настолько хорош – русских любил, к примеру. Ну, то есть, он хороший, но его убийц, наверное, тоже можно понять. Нет? А то создаётся примерно такой смысловой эффект.

Получается, что вас не столько беспокоит, что такого же украинца, как и вы, – убивают в родном городе, в собственном дворе, и его убийцы становятся едва ли не национальными героями, – а то, что Бузина не очень принимал гендерное разнообразие.

Тая, он что, геев убивал? А его – убили. Вы разницы не чувствуете?

Нездоровье ещё и в том, что вы, как и многие ваши сограждане, почему-то говорите „МОЯ земля“, когда вам это выгодно, – а когда невыгодно, не говорите. На киевский Майдан приезжали поляки, французы, немцы, русские, армяне, чехи, хорваты, и кто угодно, – и вы им не кричали: „Что вам надо на МОЕЙ земле, стройте независимую Украину, где хотите!“.

Напротив, вы там у себя на Украине гордились этим вниманием.

Но, Тая, видели ли Вы фото или видео с похорон Арсена „Моторолы“ Павлова и с похорон Александра Захарченко?

У вас на Украине, в СМИ и в соцсетях, был поставлен полный бан на снимки с тех похорон, – но желающие могли увидеть, что Арсена хоронило свыше 70 тысяч человек, а Захарченко – свыше 150 тысяч человек.

Это были всенародные похороны! Это всенародное горе было.

Как вы думаете, это их земля, их страна – или ваша?

Они там живут. Они там работают и погибают.

Они, кстати, имеют полное право сказать про Одессу – что это их земля. Но почему-то куда реже про это говорят.

То, что вы меня собираетесь арестовать и посадить – меня не удручает. Я только думаю: вы же из семьи советских военных, верно?

Странно это всё! Если вы понимаете, о чём я.

Кстати, как дочь советских военных, Вы должны догадываться, что российская армия, в последних учениях которой участвовало 600 тысяч человек, одна тысяча самолётов, 36 тысяч танков и 80 боевых кораблей, – пока не заходила на территорию Украины.

А те, кто заходят, – они никак с вашей украинской армией не сопоставимы; зато сопоставимы с теми, кто периодически заглядывает к вам на огонёк из дружественных европейских стран, или в качестве американских специалистов. Что они, кстати, делают на ВАШЕЙ земле? Вы их звали? Не хотите их, как меня, посадить в тюрьму?

Ах, отчего же нет? Какое-то в этом непостоянство, Тая».

…перечитав эту переписку несколько лет спустя, я убедился в том, что ни слова не хочу добавить к сказанному мной.

И ещё – в том, что ничем, кроме войны, закончиться это не могло.

А всего лишь – про стихи поговорили.

Добровольцы

На войне без любви делать нечего

Дмитрий Артис: «Дневник добровольца»[40]

На войне – грязно, холодно, противно.

Там убивают.

Там случаются грубые и даже тупые командиры. Там многие приказы кажутся безумными. Ощущение, что тебя кинули на убой и тобой хотят накормить землю, – рождается то и дело, и потом долго не покидает.

Не покидает иной раз десятилетиями, если